Невероятным усилием я поднял руку, положил ладонь на кору. Ощутил слабое тепло. И все. Больше ничего, никакой реакции.

Приплыли.

Воля к жизни и способность к действию меня покинули в этот момент, ноги подкосились. Бертезен и Гарсия удержали меня, не дали упасть. Попытались растормошить, усадили у дерева, но я уже проваливался в беспамятство.

Вдруг совсем рядом оказалось лицо Гарсии и ее такие большие сейчас глаза. Она приподняла мою голову, сжимая ладонями и неожиданно поцеловала. Не очень в формате принятого способа — почти сразу прокусив мне губу; сразу после этого поцелуй стал взрослым и довольно активным, а боль в прокушенной губе — сильнее.

«Поцелуй жизни» — целительская практика, когда одаренный целитель делится с кем-то жизненной энергией при исчерпании Источника. Мы сейчас в мире без магии, но у Гарсии невероятным образом получилось отдать мне часть своей жизненной силы. Я вдруг почувствовал прилив бодрости, а вялость тела и помутнение сознания отступили.

Как приятно осознавать себя не овощем.

Огромные глаза Гарсии все еще были рядом, она только-только отстранилась. На ее внешности «поцелуй жизни» сказался не очень хорошо — щеки впали, под глазами темные круги. Рядом раздались удивленные возгласы, меня почти сразу подняли на ноги. Я сразу не понял в чем причина возбужденных криков, но Бертезен показала мне на деревья — в стволе одного из них торчал воткнутый меч.

Только что его здесь не было. Нет, точно и определенно не было — судя по голосам остальных, меч появился несколько секунд назад.

Я подошел ближе. Простой и широкий клинок, воткнут в ствол на треть. Не длинный, как катана, не короткий — как танто. Вакидзаси — так называется такой тип мечей. Откуда я это знаю? Изучал тему, когда узнал, что душа Надежды слепком души связана с демоническим мечом.

Именно такой меч, как я знал, ей подарили чтобы убить семь лет назад. Но из-за того, что Надежда забыла о подарке и не сразу взяла меч в руки, дарители не достигли цели. Замирая от надежды, я взялся за рукоять меча, и… снова ничего.

Держась за меч, не отпуская рукоять, я попробовал обратиться к богине.

Снова ничего -ни ответа, ни реакции. Отпустил рукоять меча, отошел на шаг назад. На меня смотрели все — Ангелина с залитыми слезами лицом, прикусившая до крови губу Бертезен, поднявшийся на ноги Магнуссон; смотрел сидящий у дерева бледный да Сильва — на лбу у него капельки пота. Смотрела Гарсия, которая стоит рядом и смотрит на меня впавшими глазами.

Никто ничего не спрашивал, на моем лице все и так было написано, похоже.