Ибахи, не ожидавший такого поворота событий, на мгновение потерял концентрацию. Его глаза расширились от удивления и… он испугался. Да, это определенно был страх. И это несмотря на то, что это была всего лишь иллюзия, но, как и все его жертвы поверили в иллюзию, погружаясь в собственные страхи, так и на него это оказало схожее воздействие.

Я не стал терять времени. Воспользовавшись моментом замешательства противника, я активировал «Печать Разрушающей Волны», вложив в нее как можно больше духовной энергии. Водяная Ци сконцентрировалась в моей руке, создавая мощнейший резонанс.

— Это конец, Ибахи! — крикнул я, бросаясь вперёд.

Старик попытался восстановить контроль над своей техникой, но было уже поздно. Моя атака, вместе с Чешуйкой, пробила его защиту, словно обычное стекло. А следом я вскинул Лунарис.

Клинок с отвратительным хрустом вошел в грудь старика, пронзая его сердце насквозь.

Глаза старика расширились. Его рот открылся в беззвучном крике, а затем… всё закончилось. Вот так просто — раз и завершилось. Техника, которая затянула меня в какое-то подобие его контроля территории, рассыпалась.

Я стоял посреди разрушенного этажа пагоды, держа Лунарис, всё еще торчащий в моем противнике. Старик медленно оседал на землю, его глаза уже начинали стекленеть.

— Как… — прохрипел он, кровь пузырилась на его губах, — Я бог… Я есть страх, я…

Я посмотрел ему в глаза, чувствуя не триумф, а странную смесь облегчения и грусти.

— Я не победил страх, Ибахи. Я просто научился жить с ним.

После чего я крепко сжал рукоять клинка и резко провернул его в груди патриарха секты страха.

— Это тебе за «Лунную Поступь», и привет от мастера Гилрона. Надеюсь, ты будешь гнить в бездне и никогда не достигнешь Желтых Источников.

Последний вздох вырвался из груди старика, и его тело обмякло. Ибахи То, Повелитель Кошмаров, был мертв.

Я медленно вытащил Лунарис из его тела, чувствуя, как пыл битвы начинает отступать, уступая место усталости и боли. Чешуйка, вернувшаяся к своему обычному размеру, заползла на мое плечо. Она кашляла и плевалась.

— Тьфу, горькая противная гадость, как этим вообще можно пользоваться⁈ Можно я съем твой меч? Ну хотя бы кусочек? Пожалста! Я ж помогла победить!

Я посмотрел на Чешуйку и улыбнулся.

— Нет, но можешь взять это, — я сконцентрировал остатки Лунной Ци в руке и бросил сгусток энергии зверьку.

Змейка проглотила ее в один присест и, шумно облизнувшись, повисла на моем плече издавая сонное сопение. Интересно, чем обусловлено ее поведение?

Я устало сел прямо на пол, прислонившись спиной к полуразрушенной стене, и тяжело выдохнул. В этот момент перед глазами мелькнуло сообщение техники.