— Сегодня ночью, максимум — с утреца, сдохнет в страшных муках Святослав! Тогда Мирград можно будет брать тёпленьким.

— Отлично! — Кулбах довольно потёр руки. — Хоть одна хорошая новость за последние дни! Я их всех уничтожу! Всех! Под корень, вместе с семьями! Живьём буду закапывать да четвертовать этих тварей! За Ждана, за Бурзогана!.. — глаза правителя Варграда горели яростным пламенем. Всполохи безумия в них разгорались всё явственнее и явственнее.

Лучезар и Валагур быстро переглянулись. Слова старшего брата встревожили их не на шутку. Они были воинами, а не мясниками, и прекрасно понимали разницу между гибелью бойцов в доброй битве и бессмысленным вырезанием мирного населения.

— Но учти одно: Благана — моя! Мне треба её душа! — Мельванес, злорадно усмехнувшись, взглянул в кипящие гневом очи Кулбаха. — Ты меня услышал?

— Да забирай! Нужна она мне, как свинье — сапоги…

— Я чего-то не разумею… — Лудогор между тем подошёл к столу и недоверчиво рассматривал нанизанную на гвоздь человеческую фигурку из хлеба. — Глядя на эту хреновину, мы должны поверить, что Святославу — край пришёл?

— Именно, сынок, именно, — хмыкнул, развернувшись к наследнику трона Мельванес. — Ну а завтра утром горестная весть из Мирграда уже разнесётся по окрестным землям…

— Я тебе не сынок! — вскипел в ярости Лудогор, положив руку на рукоять меча. — Я — будущий правитель Варграда!

— Как скажешь, — криво оскалившись, тихо произнёс Мельванес. — Как скажешь…

В этот миг раздалось хлопанье крыльев, и в разбитое окно молнией влетела крупная серая ворона. Стремительно промчавшись по трапезной мимо опешивших от удивления варградцев с колдуном в придачу, она быстро схватила правой лапкой со стола хлебный мякиш и, ловко увернувшись от просвистевшего меча Лудогора, развалившего мощным ударом столешницу пополам, стрелой метнулась назад, и только и видели в оконном проёме её смоляной хвост разинувшие от удивления рты Кулбах с братьями.

— Однако это уже наглость!.. — прорычал недобро Мельванес, быстро доставая из своего длинного балахона запотевшую склянку с каким-то зелёным отваром и жадно делая из неё несколько торопливых глотков. — Но в эту игру вполне можно играть вдвоём, ты же знаешь, жаба древесная… — после чего тёмный волхв, взмахнув посохом, скороговоркой прострекотал непонятные слова и, крутанувшись на месте, как волчок, вихрем закружил по обеденному залу. Не прошло и нескольких секунд, как из образовавшегося небольшого ураганчика внезапно вылетел здоровенный чёрный коршун, тут же стрелой метнувшийся в разбитое окно, споро умчавшись в погоню вслед за нахальной воровкой.