Сердце сжимает тоска. Больше всего на свете мне хочется вернуться на Землю с друзьями, но, чтобы они жили, я отказался от права быть собой. Скоро стану кем-то другим, и у меня чертовски мало времени. Чувствую, что мне с каждой минутой все теснее в собственном теле, но усилием воли удерживаю форму.
До Даны наконец доходит, что, возможно, она меня больше не увидит, и она замирает, осмысливая информацию. Рио обнимает, похлопывает по спине. Бык сжимает мою руку и долго ее трясет. Наконец Дана со всхлипом вскакивает, напрыгивает на меня и прижимает к себе.
— Ник, ну почему? Неужели нельзя остаться? Я всегда хотела такого брата!
Она держит меня крепко-крепко, словно ее объятия способны остановить неизбежное.
— Неужели нельзя придумать, чтобы ты не уходил, — шепчет она в самое ухо.
Перед глазами всплывает текст:
Внимание! Пребывание в данной форме возможно еще 30 секунд. Повторное использование возможности доступно через 5 часов.
29… 28.. 27…
Значит, все-таки сутки.
— У меня осталось полминуты, — говорю я.
— Ты ведь не умрешь? — Дана всхлипывает и прижимается сильнее. — Я не переживу, если еще и ты…
Она плачет безмолвно плачет, вздрагивают ее плечи. Мне тоже больно до слез, но держусь, глядя на сменяющие друг друга цифры. Парни молча смотрят на меня.
Когда счет доходит до десяти, меняется восприятие, я вижу друзей сверху, причем — и собственное тело, которое начинает светиться. Дана замечает это, но объятий не разжимает.
4… 3… 2… 1…
Руки Даны, держащие меня, смыкаются, потому что мое тело будто бы взрывается роем разноцветных искр, которые рассеиваются, как дым. Дана прячет лицо в ладони, а я глажу ее прикосновением ветерка, солнечным лучом, скользящим по щеке.
Моя боль отступает. Я некоторое время смотрю на друзей, а потом отдаляю картинку, и она исчезает среди миллиардов человеческих жизней и квинтиллионов — других живых существ. Но я всегда могу найти Рио, Дану и Быка, а когда освоюИнкарнацию, научусь появляться и помогать им.
Эпилог
Здесь и сейчас — отныне это единственная форма моего существования. Я одновременно вижу Приора-мальчишку, Приора-юношу и его, обездвиженного в Сенате. Когда хаоситы заканчивают говорить через переводчик, Приор отмирает, пятится, но его обступают силовики, и он сдается без боя. И в тот же самый миг представители Небесного Легиона во главе с Антой обступаютИглу Приора, напоминающую ту, что сдублировала Анта, только в два раза больше. Теперь она в надежных руках.
Одновременно наблюдаю, как по землисто-зеленому небу умирающей Земли прокатывается волна света, и оно меняет цвет на привычный. Археологи в лагере Крылова думают, что это связано с окончательным исходом хаоситов, и только ученый улыбается, щурясь на солнце и шепчет: «Я верил в тебя, парень».