— Люба! — Мужчина, приведший нас в этот магазин, уже рвался вниз, в подвал, при этом голося на всю округу. — Любочка-а-а! Ваню-у-у-ша!
— Куда ж ты прешься⁈ — Буквально простонал я, бросаясь следом за ним и стараясь не смотреть себе под ноги. Не знаю уж, насколько хорошо автоматные пули пробивают кирпичные стены, но с тоненькими декоративными перегородками из гипсокартона справляются они просто отлично. И нескольких людоедов Аня все же уложила, когда палила наугад. — Пистолет хоть перезаряди, придурок!
Подвал магазина на удивление оказался неплохо освещен, вот только отнюдь не электричеством или солнечным светом. В качестве фонариков обосновавшиеся тут людоеды использовали черепа людей, которые при помощи какого-то колдовства заставили излучать темно-фиолетовое сияние. И если у меня еще имелись какие-то сомнения о том, что этих необычных дикарей следовало расстреливать из автоматов, то после того как я взглянул на их логово, они растаяли как дым. Худой как палка старик двухметрового роста с поседевшими волосами и подшерстком, из плеча которого сочилась кровь и относительно нормальных габаритов мужик, вероятно являющийся подростком по меркам этой расы, прижимали к стене двух зареванных детей, удерживая у их животов костяные ножи. А рядышком, на разведенном из разломанных на куски ящиков костре, жарились весьма узнаваемые человеческие ноги. Хотя на пол подвала были небрежно высыпаны вполне продукты. И не какие-нибудь консервы, которые дикари еще черта с два в качестве еды опознают, а груши и яблоки. И те из них, которые избежали судьбы оказаться раздавленными под большими ступнями, выглядели практически идеально сохранившимися.
— Эй, уроды, отпустите детей по-хорошему, пока мы не рассердились. — Старик злобно оскалился, продемонстрировав частокол желтоватых треугольных зубов, а после прошипел в наш адрес нечто гневное. Языка друг-друга мы явно не знали, но для понимания хватало и одной только интонации. И если бы взгляды могли убивать, то в подвале уже не осталось бы ни одного живого человека…Или нелюдя, очень похожего на представителей человеческой расы. Возможно, другие представители этого народа и заслуживают не только жизни, но и звания разумных существ, но стоящая передо мной парочка точно должна быть уничтожена. Не потому, что я какой-то там герой, радеющий за дело бобра и света, а чисто из разумного эгоизма. Чтобы по ночам мне спалось спокойней без боязни обнаружить по пробуждении себя или кого-нибудь из своих близких на обеденном столе.
— Твари! — Лицо мужчины исказилось от гнева, а пистолет в его руках дрожал так, будто вот-вот выстрелит. — Если вы хоть пальцем тронете моих детей…