— Муага дуга... — выдал нечто непереводимое король, поднимаясь с земли и хватая мой щит, дабы снова помчаться с мечом в зал.

Там завязалась настоящая, пусть и крайне короткая, бойня. Вариантов было немного, и я устремился в потёмки в надежде как-нибудь помочь и королю, и себе. Потянуть этого монстра в одиночку не выйдет. Даже в таком вот «ослабленном» состоянии.

Глаза быстро адаптировались к местной темноте, разгоняемой призрачными огнями горящей души короля и какой-то странной, обломанной практически до самого потолка колонны. Последняя разливалась по святилищу фиолетовым светом, позволяя отличить чёрного, как темнейшая ночь, Злого духа от интерьера.

Он стал ещё меньше, но всё ещё на голову превосходил Короля. Дух вытянул из своего тела очередной гибкий жгут и атаковал Дариана, но тот ловко парировал угрозу щитом, всадив меч глубоко внутрь твари. Я пригляделся и заметил тонкие и длинные щупальца, что полукругом обходили место схватки и медленно приближались со спины к Железноступу.

— СЗАДИ! — крикнул я, когда они поднялись в воздух, приготовившись пронзить повелителя мертвецов, самозабвенно шинкующего Злого духа.

Дариан успел отреагировать и прикрыться от опасности. Но он отвернулся от главной цели и получил-таки сзади болезненный удар, сокрушающий кости. Ещё пара щупальцев схватила его за ноги, не позволяя вырваться. Он стал грушей для битья, с трудом приходя в себя и стремясь перерубить держащие его за ноги чёрные, смолянистые жгуты.

Всё это произошло за считанные секунды, которые я потратил на бег в сторону сражающихся. За метр до места схватки прыгнул и снёс своим телом жгуты, что уже должны были поставить финальную точку в сражении. Король отсёк одну из конечностей кляксы, частично освобождая себя, и с моей помощью вырвался из захвата.

— Уходи... Нам не справиться... — заговорил последний из рода Железноступов, припав на одно колено.

Я не сразу заметил, что левая нога ниже колена у него отсутствовала. Волевым решением заставил себя свалить, прихватив этого короля за ворот его королевских лат. Он пытался что-то бормотать и сопротивляться, но был явно не в форме, находясь, как и две минуты назад, на последнем издыхании.

Безвыходных ситуаций не бывает. Так отец учил меня в детстве, занимаясь истязательствами на природе. То оставит по колено в грязи, из которой не выбраться, то в лесу отойдёт подальше и примется наблюдать за моей истерикой. Сложно с ним было. Многие вещи до сих пор простить не могу. Но если уж кто и привил мне желание бороться до конца, так это папа.