При свете камня святилище раскрылось в совершенно новом виде. Удивительные росписи, мраморные украшения, строгие, идеальные линии... Всё это казалось сделанным рукой величайшего мастера-архитектора. Уходящий вверх многоярусный потолок, где каждый ярус испещрён рунами и символами, а также надписями на языке альвисов.
Жаль, время убегало и оценить, задержавшись, красоты этого места я не мог. Обелиск хранил молчание, и только лёгкое фиолетовое свечение выдавало в нём нечто удивительное и мистическое.
Я ещё раз проверил носок, убедившись, что клякса жива, но при этом неподвижна, и принялся исследовать источник. Обошёл его по кругу, всмотрелся в структуру... Ничего. Было действительно страшно, но я рискнул положить на него руку.
— Хм, вроде нич... — и тут меня скрутил болезненный приступ, а тело парализовало на долгие, как вечность, секунды.
В меня вливалась сила, заставляя вены светиться фиолетовым. Во рту появился привкус крови, который спустя мгновение исчез. Затем исчезло обоняние, в ушах замер тревожный звон, а следом начало отказывать зрение. Практически лишённый всевозможных чувств, я рухнул на идеальные мраморные ступени и скатился по ним. Осязание пропало и наступила тьма...
«Учёные бьют тревогу! Знаменитый ледник Пайн Айленд в Антарктиде раскалывается практически на наших глазах. Вчера огромный его кусок размером с Букингемский дворец откололся и отправился в мировое плавание в виде айсберга». Я выключил разбудивший меня телевизор и помассировал виски.
«Ледники у них умирают… То же мне проблема. Тут мир в любой момент в труху перемолоть могут… Грёбаные экоактивисты!», – я прошёл на кухню, где принялся искать аспирин.
- Саня, ты тут? Эй! – крикнул я, но в квартире никого не оказалось. – Напоить товарища и свалить, пока он в отключке, не самое благородное дело!
Но Сани на самом деле не было. Я бродил в квартире в гордом одиночестве. Вчерашний вечер давал о себе знать слишком наглядно: шум от моего же голоса эхом отражался в будто пустой черепной коробке. Таблетка так и не нашлась, зато воды напился вдоволь, заглушая сушняк.
Повод выпить, кстати, присутствовал. Причём весомый. Ведь вчера я заново родился. Или сегодня ещё не наступило? Сколько там времени? Десять утра? Значит, сегодня первый день моей новой жизни. Правда, до сих пор не верится, что в живых остался.
Желание рассуждать о своей судьбе отсутствовало, но совесть регулярно твердила, что пора отказываться от нынешнего офисно-планктонного статуса и брать жизнь в собственные руки. И особенно это касается выбрыков моей беременной супруги. Я, конечно, всё понимаю и многое готов стерпеть, учитывая её состояние… Но всё же… Правда-матушка объяснила, сколько во мне глупости и наивности.