обожгло огнем, из бессчетных порезов потекла кровь, а глаз уцелел не иначе как чудом. Колдун же и не думал униматься: он создал перед собой сияющий шар и запустил в него обе руки, искажая и перекраивая эфир по своему разумению. Я перекинул жезл в правую руку, освободившейся левой ухватил одну из теней и прикрылся ею от остальных нематериальных лезвий, словно невесомым веером. Колдун выругался, и я удивил его вновь, метнув волшебную палочку прямиком в сияющую сферу. Та лопнула и расплескалась чистейшим разрушением, опалила моего противника, подожгла одежду и заставила на миг утратить контроль над чарами. Защитная схема на полу погасла, тени сгинули, из всех осталась лишь одна — зажатая в моей руке. Я шагнул вперед, занося призрачный клинок для убийственного удара, и тут же растрескался и провалился под ногами камень. В один миг я оказался по колено в песке, а брошенная в противника тень попросту развеялась. — Небеса милосердные! — выдохнул маг и досадливо всплеснул руками, враз погасив объятую пламенем робу. Он вытянул в мою сторону руку и не заметил, как с улицы в бойницу просунулся длинный ствол кавалерийского пистоля. В следующий миг дуло полыхнуло дымом и огнем, и голову колдуна разнесла угодившая в затылок свинцовая пуля. Бах! — и расплескались по стене кровь и мозги. Уже без всякой спешки я высвободил ноги из песчаной ловушки, подобрал волшебную палочку и вышел на улицу к Микаэлю. — Ты же не доверяешь огнестрельному оружию? — хмыкнул, не усевшись даже, а буквально упав на один из обломков. — Иногда приходится поступаться принципами, — пожал плечами маэстро Салазар. — Можешь не благодарить. Я и не стал. Было откровенно не до того. Как и всякий раз после предельного напряжения своих ущербных магических способностей, меня всего ломало, в ушах гудели осы, а в левую руку словно воткнули двенадцать дюжин отравленных игл. Вызванное настоем корня мандрагоры онемение полностью погасить эти омерзительные ощущения, увы, не могло. Отчасти утешало лишь, что схватка закончилась нашей безоговорочной победой и уже вовсю шла перекличка переживших бой людей сеньоры Белладонны. Раненых сносили в этот самый двор, принесли сюда и Уве. Точнее, привели. Школяр беспрестанно кашлял и харкал кровью, но все же мог передвигаться самостоятельно. В отличие от того же магистра Фогеля, из которого магический поединок выпил все силы. А вот Адалинда отнюдь не лежала пластом, пусть руки у нее и тряслись, а вычурный колдовской жезл почернел и оплавился. Невольно я поежился от мысли о том,