И как-то с помощью той девушки-администратора Туман завладел тем самым планшетом, который лежал у меня в укромном месте. Становится понятнее.

— Юля, один кофе, будь добра, — услышал я его голос с нарочитым акцентом.

Он вышел в коридор, с кем-то общаясь по телефону, добавляя английские словечки, вроде «гайс» и «ю ноу», и всякие корпоративные термины.

Но со студентами ему общаться не нужно, так что к нам он не подходил. Мы пошли по домам.

* * *

Рано лечь не получилось. Сначала я уехал отчитаться в «Контур». Уязвимость, из-за которой я официально приехал туда, починили, и вредоносный софт ничего не смог сделать. Но при таких проверках подобное бывает часто, и никто не говорил, что поездка прошла впустую.

Потом приехал домой, ко мне пришла Наташа. Легли поздно, я лежал, подложив руки под голову, и думал.

— О чём думаешь? — спросила Наташа.

— О женщинах, конечно, — я усмехнулся.

Она в шутку цокнула языком, потом обняла и уснула.

А я думал о сегодняшней встрече с той Юлей. Что-то было не то и не так. Но пока я не мог понять, хотя всё должно было быть на виду. И пока думал об этом, то уснул сам.

* * *

…Снилась мне Вена, площадь у ратуши — Ратушплац, на которой было много белых голубей. Они то и дело ворковали, ходили повсюду, пока туристы их кормили.

Я сидел с кружкой кофе в одной из кофеен и читал газету на немецком, но буквы сливались. Сон же, и снова про Тумана.

— Я сделал, — раздался молодой голос.

Рядом со мной сел человек с сияющей улыбкой. Я посмотрел на часы.

— Ушло два дня, — сказал я.

— Зато нет следов, — человек рассмеялся. — Обожаю эту работу. Где ещё получится совместить приятное с полезным?

Я, вернее, Туман, не смеялся, а внимательно его рассмотрел и то, что этот человек держал в руках. Он крутил в руке купленный в туристической лавке кулончик, аляповатый, под старину, в стиле украшений времён Габсбургов. И с белой эмалью.

— Ты даришь объектам побрякушки, — сказал я. — Это нежелательно.

— Да таких побрякушек — полный город, в каждой лавке для туристов продаётся. Зато можно сказать, что этот подарок стоит уйму денег. И в него можно встроить и микрофон, и камеру, и что хочешь. Всё что угодно. Объект сама принесёт его куда надо.

— У тебя повторяется стиль. Внимательный человек это заметит.

— Вряд ли.

— А если такое устройство попадёт в руки контрразведки, они сделают выводы и запомнят твой почерк. Этого допускать никак нельзя…

Я проснулся и открыл глаза, но не вставал сам, а в мыслях прошёл по дворцу памяти к портрету той девушки. На этом портрете того самого кулона, который я видел на ней в офисе, не было.