— Чемпион Ленинграда… ну, в своем возрасте… — небрежно приукрасил ситуацию я.

— Чего не Союза? Не вышло⁈

«Чего ж мне одни „гадюки“-то попадаются? Карму почистить, что-ли в церкви… Ха-ха… Сказать попу: — А наворожи-ка мне, батюшка, чтобы красивая и добрая, а то все красивые и злые! А тот мне: — Иди-ка нахер, сын мой, тут церковь, а не отдел ненаучной фантастики!»

Я представил себе эту картину: толстый благообразный поп с широченной бородой и золотым крестом на пузе, басом нараспев, посылает меня «н-а-х-е-р», кладя следом крестное знамение!

Не сдержался и захрюкал от смеха. Поймал сверлящий взгляд Альдоны и не стал спорить:

— Да, не вышло… Говорю же — неудачник!

Блондинка продолжала молча препарировать меня взглядом.

— Здравствуйте, девушка! Привет, Витя. А я смотрю, с кем наш боксер тут общается⁈

Олег подошел к нам во всей красе — мощь и сила, доброжелательная улыбка и приятный баритон:

— Познакомишь меня с такой красавицей⁈

— Конечно… Альдона. Олег.

— Откуда у вас такое необычное и красивое имя⁈

— Нет, — голос прибалтки безэмоционален.

— Что «нет»? — удивился Олег.

— На все — «нет», на познакомиться, на имя и на дальнейшее общение. Сразу, чтобы сэкономить вам время.

— Почему? Можно узнать? — мужик, явно, не привык к такой реакции.

Точнее ТАКОЙ мужик не привык к ТАКОЙ реакции!

— Не хочуу. Этогоо Вам должноо быть достааточно.

Голос сухой и жесткий. Лицо вообще без мимики. Смотрит сквозь, пошедшего красного пятнами «гиревика».

— Пойдеем. Провоодишь меня.

Это уже мне.

«Ну, пойдем! Даже интересненько стало…»

Я виновато киваю «оплеванному» Олегу и двигаю за крепкой и круглой «как орех» попкой, обтянутой белым «адидасом».

«Надо на такой же костюм Шпильмана напрячь! Понтовый прикид».

В обоюдном молчании выходим со стадиона.

Терпеливо продолжаю молчать. Альдона останавливается около парковой скамейки, оценивает ее чистоту и жестом предлагает присесть. Молча садимся. Смотрит на меня.

«Хрен тебе. Первый не заговорю!»

Наконец, красавица соизволила разомкнуть уста:

— А врешь зачем?

— Ты о чем? — я удивлен.

— Вера рассказала о тебе… На Союзе ты не был.

— А… — я расслабился, — ты же специально наехала, чтобы я оправдывался… так зачем мне на это вестись!

— «Наехала», «вестись»… Слова-то какие…

Я улыбаюсь.

— Что ты там вчера говорил?

— Да, забудь!..

— О чем?

— О том, о чем говорил…

Прищурив свои ярко-голубые глаза, «Снежная Королева», похоже, пыталась справиться с раздражением.

— Чтоо ты подразумеевал поод «богаатая и знамениитая»?

От эмоций, почти незаметный в остальное время, акцент у нее становится явственно заметен.