«Упс⁈»
— Нормальные, вроде… — осторожно ответил я, — а что?
— Я разговаривал с ней и она отзывалась о вас хорошо, но как-то сдержанно… Мне показалось, извините, если лезу не в свое дело, что там присутствует какое-то напряжение…
— Ну, не знаю… В Ленинграде общались нормально. Правда я потом ей песню написал, может поэтому… Не хочет поощрять, так сказать, — я усмехнулся.
Клаймич искоса на меня посмотрел и тоже усмехнулся:
— Очень может быть…
— А что, вдруг, разговор о Вере? — перешел в наступление уже я.
— Ну, хороший бы был вариант… — неопределенно протянул Клаймич, — она красивая, на ваш взгляд?
— На мой, да… Даже весьма, — не повелся я.
— Ее папа работает в МИДе, она закончила МИМО, английский знает идеально. Кажется еще и испанский… У Татьяны… ну, Татьяны Геннадьевны — ее мамы, было чудесное сопрано, она говорит, что и у дочери прекрасный голос. Сам не слышал, но мнению Татьяны Геннадьевны можно доверять, она большой профессионал.
— Как же она из МИМО стала журналисткой в «Комсомолке»? — искренне удивился я.
— Ищет себя, — неопределенно ответил Клаймич, — я не очень в курсе этого… Просто, как вам такая кандидатура?
— По внешности — отлично, по голосу — поверю на слово, но надо слушать, а вот по характеру… мне она показалась какой-то нервной… как-будто живет с постоянно заведенной до упора пружиной…
Клаймич согласно кивнул:
— Вы наблюдательны. Там была, пару-тройку лет назад, одна нехорошая история. Девочка после этого несколько замкнута.
— Изнасиловали что ли? — брякнул я.
— Нет! Слава богу до этого не дошло, — поплевался через плечо Клаймич, но отпечаток душевный у нее, видимо, остался.
— Поняяятно, — протянул я, — ну, не знаю… думаю она сама не захочет… Но попробуйте спросить, чем черт не шутит! Главное проблем нам не огрести с такой кандидатурой. И семья у нее обеспеченная… Сложнее контролировать будет, чем какую-нибудь голь-шмоль перекатную…
Григорий Давыдович удивленно посмотрел на меня и…согласно кивнул:
— Да, те больше потеряют… если что… Я сразу не подумал. Так может и не стоит?
— Может… Хотя, все-таки, поговорите. Может до чего-нибудь путевого и договоримся.
Последние пять минут разговора мы стояли у дверей моего корпуса.
— Спасибо вам большое, что проводили, маме так спокойнее!
— Мне не сложно, тем более, мы так продуктивно пообщались! Тогда, Виктор, спокойной ночи и завтра я позвоню, после обеда.
— Спокойно ночи, Григорий Давыдович…
Весь путь до двери номера довольная ухмылка не сходила с моей рожи:
«Попитка не питка, да товарищь Бэрия⁈»
20
На следующий день я, клятвенно пообещав маме не задерживаться допоздна, все-таки, добрался до «мамонтов». Правда, в этот раз заранее договорился с ними о встрече по телефону, чтобы опять не «лизать ручку» закрытой двери.