А ещё внимательный зритель мог заметить вдову режиссёра, простоявшую всю церемонию, с каменным выражением лица. В отличие от четырёх его детей, не скрывавших слёз. К молчащей женщине подходили различные персоны из руководства СССР, РСФСР и столицы, пожимали ей руку и говорили дежурные слова. И было во всём этом, что-то необъяснимое. Складывалось впечатление, что большинство высокопоставленных товарищей лебезило перед женщиной.

Наконец, с памятника сняли покрывало, и толпа восторженно выдохнула. На постаменте расположился не режиссёр, занятый работой и глядящий в камеру. Там стоял элегантный мужчина в костюме, на губах которого играла ироничная улыбка, эдакий денди и франт. Именно таким запомнили Мещерского люди и возгласами одобрения оценили работу скульптора. Невозможно более натурально изобразить этого противоречивого и поистине великого человека. И только лицо вдовы осталось невозмутимым.

* * *

По тенистым аллеям Ботанического сада шли две женщины. Одна стройная, в необычном для Москвы наряде, приковывающем внимание редких прохожих. Трудно было определить её возраст, так как мешали солнцезащитные очки и элегантная шляпка. Но мало кто дал бы ей больше тридцати — тридцати трёх лет. О её руку опиралась элегантная пожилая дама с добрым лицом и удивительно ясными глазами. На самом деле по дорожке шли ещё четыре человека. Две пары мужчин аккуратно страховали женщин, находясь примерно в двадцати шагах спереди и сзади. Москвичи и гости столицы сильно удивились бы, узнав, что это самая настоящая охрана. До них ещё не дошли веяния современной цивилизации, и люди спокойно перемещались по городу, не опасаясь нападений.

— Прошло семь лет. Не понимаю твоего упорства. Почему нельзя было сказать пару дежурных фраз? Ведь на церемонию пришло столько народа! И явно их туда не загоняли силком, — тихо произнесла старшая.

— Никогда! Я и прилетать сюда не хотела, но сделала это ради детей, — резко ответила Анна.

— Нельзя жить прошлым и тем более ненавистью. Она постепенно подтачивает тебя изнутри и не даёт наслаждаться окружающим миром. Сначала твоя мать всё не могла успокоиться и простить отца. А теперь ты пошла по её следам. Это всё в прошлом, у тебя новая жизнь и замечательные годы впереди. Цени это и получай удовольствие.

— Не могу! — после небольшой паузы ответила Аня, — Такое не забывают и не прощают. Знаешь, как мне было тяжело слушать сегодня выступающих? Ещё и этот мальчик, чуть не вознёс подлеца Мещерского в ранг святого! У меня до сих пор всё внутри кипит.

— Анечка, ты не права. Может, Лёша и был гулякой, но ведь он построил для тебя сказочную жизнь. У вас прекрасные сыновья, которые его до сих пор боготворят. Не был он таким уж чудовищем, как ты его изображаешь.