Я же, похоже, зря уделил ей столько внимания, так как зверь уже бросился на меня, а его огромные когти вдруг покрылись тёмным пламенем. Только создание оружия было быстрее его выпада, и в моей левой руке возник щит, который принял на себя атаку монстра Разлома. Неожиданным стало то, что пламя перекинулось на щит, и я поспешил его отбросить в сторону и развеять оружие, чем тратить силы на его поддержание.

— Какой интересный мишка, — улыбнулся я, внимательно отслеживая следующий ход противника.

Зверь же, услышав мой голос, видимо, принял это за сигнал к атаке и, вновь заревев, бросился на меня. И стоит сказать, для тушки таких габаритов он нёсся довольно быстро, так что если бы не моя скорость первородного, то я вполне мог бы попасть под его когти. Но что мне не нравилось — пламя, что пылало на его когтях, не затухало, пожирая всё, до чего коснётся. Неприятная способность, под которую лучше не попадать, но поэтому сражение с таким монстром и будоражит кровь.

— Ну же, покажи, на что ты способен!

Поняв, как действует монстр Разлома, я и сам перешёл в наступление. В моей руке появился меч и несколько метательных лезвий материализовались над моим левым плечом, чтобы тут же принять на себя удар лапой зверя и взорваться сотней острейших игл, которые проникли под кожу монстра и стали причинять ему боль.

Пока медведь отвлёкся на раненую лапу, я проскользнул с другой стороны и острым клинком ударил его сбоку по животу. Правда, удалось вскрыть лишь верхний слой кожи, потому что мышцы монстра оказались куда прочнее, чем хотелось бы.

В этом и была особенность таких вот монстров, что давала мне возможность развиваться дальше в боевом плане. Раньше-то моими противниками были или люди, или всякие мистические твари. Тут, как правило, всё решал, без учёта боевых возможностей, хороший клинок, а я, по сути, всегда носил его вместе с собой. Монстры же Разлома могли, благодаря собственной магии, остановить даже острейшее лезвие, и поэтому приходилось придумывать новые способы сражения с этими существами. Искать уязвимости и уже атаковать после этого.

Вот в таком случае бой и превращался в настоящее испытание.

Мишка наконец-то понял, что я его лишь отвлекаю, и уже не обращая внимания на боль в лапе, понесся за мной. А я только этого и добивался.

Пусть он был огромным и каждый удар его лапы мог снести многовековое дерево, но я не был бы собой, если бы попался под такой удар. Зверь, порождённый магией этого места, казалось, не испытывал усталости, но с каждой пройденной секундой боя на его теле появлялось всё больше ран, а значит, и всё больше крови вытекало из его тела. И эта кровь была куда лучше, чем у тех монстров, что я убивал до этого в этом Разломе. По крайней мере, она давала ощущения силы, а не просто насыщения и поэтому я заставлял зверя всё сильнее злиться и вкладываться в магические атаки, отчего его кровь становилась всё насыщенней силой.