В то же время родовые войны давно были ограничены рамками территории их активности. Одно дело — счёты между кровниками, другое — противостояние, которое мешает бизнесу или поставкам ресурсов, необходимых государству. Поэтому все эти процедуры уже давно были отлажены и адаптированы под современные реалии.

С моей стороны требовалось лишь предоставить доказательства агрессии, направленной против меня и моего рода, особенно, если затронут был бизнес. Плюс — указать, кто именно участвовал в провокациях. И с этого момента, как только доказательства признавались достаточно весомыми, я уже мог действовать более открыто.

Правительственные службы в таком случае следили лишь за тем, чтобы в конфликт не были втянуты посторонние. Да, к сожалению, это означало, что мои противники тоже заранее будут оповещены о нападении на их территорию со стороны моего рода. Но это было куда проще, чем потом оправдываться перед Империей и другими влиятельными родами, которые могли вмешаться, чтобы остановить «слишком кровожадных» аристократов.

Так что уже спустя пару дней, благодаря усилиям Елены и Блэза, на моём столе лежал подробный план нападения на территорию противника.

Что самое забавное, одним из таких противников оказался мой ближайший сосед. Его поместье располагалось буквально по другую сторону забора. Я уж не знаю, чего именно он хотел добиться, пытаясь вписаться в действия Риаса, но теперь он оказался первой целью на моём пути.

Захват этого поместья прошёл на удивление буднично и достаточно быстро. У меня изначально не стояло цели уничтожить всех представителей этого рода. Формально, с точки зрения Империи, они нарушили закон, а значит, я имел полное право решать их судьбу — как в сторону полного устранения, так и в сторону милости.

В первом случае я бы попросту уничтожил всех причастных, избавившись от потенциальной угрозы. Во втором — даровал бы им возможность искупить свою вину, но уже не передо мной, а перед Империей напрямую.

В этом подходе крылась одна особенная черта, которую я понял не сразу. Получалось, что Империя таким образом собирала весьма внушительную армию штрафников — людей, аристократов, слуг, которые становились чем-то вроде отряда смертников.

Их можно было отправить куда угодно, потому что их жизни буквально находились в руках тех, кто одержал победу. Отдав их императору, я снимал с себя ответственность, а дальше всё зависело от высшей власти.

Были случаи, когда такие проигравшие аристократы действительно отрабатывали свои прегрешения, возвращались — и даже пытались отомстить бывшим обидчикам. Но и в таких ситуациях всё снова сводилось к закону: личные распри оставались личными, пока не нарушали порядок, установленный Империей.