— Здравствуйте, Николай Фомич, — кивнул я, протягивая мужчине ладонь. — Вас назначили меня встречать в такую рань?

Крепко пожав мои пальцы, мужчина улыбнулся.

— У меня ревизия в процессе, Дмитрий Алексеевич, — произнес он, поведя плечами. — Так что мне не сложно, все равно здесь с прошлого вечера торчу безвылазно. Официальный запрос у вас, надеюсь, с собой? Мне нужно приложить его к журналу посещений.

Я протянул ему завязанную папку, внутри которой лежал всего один лист. Марина Кирилловна, исполняя обязанности моего помощника, уже обо всем позаботилась.

Да, несмотря на доступ к «Оракулу», бумажной волокиты и бюрократии с Царской Службы Безопасности никто не снимал. И это правильно — с точки зрения государственной машины мой искусственный интеллект слишком эфемерен, полагаться на него нельзя. А потому любое действие прикрывается соответствующей бумагой.

Николай Фомич поставил печать на листе и вложил его в ящик на столе. Подняв телефонную трубку, капитан бросил в нее:

— Жилов, проводи князя к задержанному управляющему.

Не прошло и нескольких секунд, а рядом с нами уже оказался высокий и подтянутый опричник с длинными вислыми усами.

— Прошу за мной, Дмитрий Алексеевич, — произнес он и направился в сторону подвала, даже не проверяя, следую ли я за ним.

Мало какой Слуга заслуживает чести оказаться в камере опричников. Обычно за действия своего подчиненного отвечает род, которому тот служит. Порой хватает штрафа, иногда приходится судиться. А чаще всего, если вина объективно доказана и действия Слуги бросают тень на благородную фамилию, человек просто исчезает.

Да, Слуги живут гораздо лучше царских людей. Их семьи пользуются привилегиями, получают образование лучше государственного, имеют все шансы устроиться на хорошую должность при благородном роде. Ни для кого не секрет, что любые аристократы в первую очередь привлекают тех, кто входит в семьи уже действующих Слуг. Но и спрос с этого сословия совсем иной, чем с простолюдинов. Там, где царский человек отделается легким административным нарушением, Слуга может лишиться куда большего, если бросает тень на репутацию рода.

Но из любых правил бывают исключения. И Игорь Владимирович оказался в их числе.

— Встать! — велел сотрудник Царской Службы Безопасности, прежде чем открыть решетчатую дверь.

Бывший управляющий шахты тридцать шесть медленно поднялся. В камере из удобств имелась лишь раковина с холодной водой и унитаз, так что поддерживать достойный облик в таких условиях было практически невозможно. Игорь Владимирович и не мог.