— Мятежников перебили, отец, — напомнил Глеб Васильевич.
— Но ты-то не мятежник, ты законный царевич. И имеешь все соответствующие права. Пора заявить об этом. С твоей поддержкой наш род ждет светлое будущее.
Сын покачал головой, однако спорить с главой рода не стал. Боярин никогда не скрывал от семьи, что принимает благосклонность с обеих сторон — и от Михаила II, и от его великих князей Хабаровских.
— Я все сделаю, отец, — произнес Глеб Васильевич под тяжелым взглядом боярина Холмогорова. — Но ждать утра мы не станем. Анализ нужно затребовать прямо сейчас. Чтобы у цесаревича не осталось выбора.
— Вот он, мой сын! — радостно оскалился боярин, хлопнув царевича по плечу от избытка чувств.
Глава 22
Московский особняк князя Красноярского. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .
— Мы можем направить уведомление о том, что цесаревич будет ждать претендентов в Москве, — склонив голову набок, сообщила Марина Кирилловна. — Подготовить документ?
Я покачал головой в ответ.
— У нас нет таких полномочий, — ответил я. — Это обязан делать Игорь Михайлович и его государственный аппарат. Если я возьмусь решать за него и эту проблему, то проще уж тогда самому на трон сесть. Нет, Марина Кирилловна, мы не будем делать ничего без приказа от цесаревича.
— Как прикажете, Дмитрий Алексеевич, — отозвалась моя искусственная помощница.
Я взглянул на висящие в воздухе виртуальные окна. Не все наши братья и сестры сейчас находились под прицелом камер и жучков. Чем дальше от столицы, тем ниже степень контроля — ввиду меньшей цифровизации периферии Русского царства. И я не могу поручиться, что прямо сейчас кто-нибудь из семей, приютивших царского ребенка, не готовит публичное выступление с рассказом о происхождении такого члена семьи.
Но я ведь действительно не должен решать эти вопросы. У страны есть свой правитель, армия чиновников и силовиков. Справится Игорь Михайлович и без моего вмешательства. Раз уж он решился умертвить Михаила II, значит, готов занять его место.
Главное, чтобы в этой истории не всплыло мое происхождение, а остальное меня не касается, по большому счету.
А мне же куда полезнее будет изучить записи разговоров на собраниях ключников. Раз уж Бернар де Дамартен считает, что может с их помощью купить себе помилование, в них действительно может найтись нечто полезное.
— Свари мне кофе, — приказал я помощнице, и искусственная девушка с поклоном покинула мой кабинет.
Именно читать стенограмму мне не требовалось. Линза передаст сведения «Оракулу» за мгновения. Но даже так обработать то количество бумаг, упакованных в металлический ящик, что вручил мне канцлер Франции, займет не один час.