Пока что это было единственное разумное объяснение, почему общество Януса Двуликого выродилось в то убожество, каким является сейчас. И почему бесценные знания и технологии сингуляров, доставшиеся аборигенам совершенно незаслуженно, оказались спущены в канализацию.
Чем дальше мы отъезжали от места, где Василий открывал портал, тем глуше становились мои эмоции. Как ни крути, а в конечном счете я все равно опоздал бы — просто слишком поздно родился. И сам воспользоваться подарком не смог бы ни при каких обстоятельствах.
— Все в порядке, князь? — взглянув на меня через зеркало заднего вида, спросил Виталя.
— Да, все нормально, — ответил я немного глухо.
Затем потянулся к бутылке с водой в баре салона и, отвинтив крышку, сделал несколько глотков, чтобы промочить горло. «Оракул» все еще продолжал сыпать вокруг меня окнами виртуальной реальности, и следовало возвращаться с неба на землю.
Я — Романов, князь Красноярский. И от моих решений зависит судьба очень многих людей. Так что нет у меня времени предаваться грезам о том, как бы я развернулся, если бы лаборатория попала ко мне в целости и сохранности. У истории нет «если бы», только то, что есть.
Поэтому вместо того, чтобы использовать готовые решения, мне придется разработать их с нуля. Благо, я знаю, как этого добиться. Хотя и придется потратить намного больше времени.
А потому пора возвращаться в реальную жизнь.
Глава 16
Ровный белый свет лился с потолка, не раздражая глаза. За прозрачной пластиковой перегородкой, защищающей наблюдателей, слой за слоем на специальном подносе выстраивалось новое сердце.
— Господа, — обратился я через коммутатор к ожидающим нас хирургам, — до конца работы принтера осталось две минуты. Как там наш пациент?
— Запас по времени есть, Дмитрий Алексеевич, — отозвался сухой лысый мужчина. — Аппаратура продержит его столько, сколько нам потребуется.
На его глазах находились линзы, сейчас подсвеченные фиолетовым светом. Доктор наблюдал за состоянием подопечного. Его подчиненные застыли в готовности хватать свежее универсальное сердце и начать трансплантацию. На случай же, если не выйдет, в специальном отсеке хранился настоящий человеческий орган.
Стоящий рядом со мной Святослав Святославович Волков хмуро смотрел сквозь перегородку, как принтер формирует универсальное сердце. Боярич все еще не верил, что все пройдет гладко. И я его прекрасно понимал.
Одно дело пускать по венам универсальную плазму, которая в скором времени будет сама собой заменена человеческой кровью. И совсем иное — полноценная ткань, с которой пациенту придется жить долгие годы. Сейчас уровень нашей ответственности гораздо выше. И как человек, изготовивший этот принтер, Святослав Святославович будет отвечать за весь проект, который может оказаться под запретом в случае плохого исхода операции.