Я сделал короткую паузу, глядя в постепенно тускнеющие с каждым произнесенным мной словом глаза Игоря Владимировича. А потом вздохнул и продолжил:

— Но с убийством царских людей, которые были официально наняты князем Казанским, губернатором Приволжским и членом тайного совета Русского царства? — произнес я и покачал головой. — Эту ошибку вам уже не простят. Я предлагаю вам не рисковать, а сделать хоть что-то, что оправдает вас в собственных глазах и перед Богом. И может быть, когда архангел спросит вас на пороге Рая, заслуживаете ли вы пройти внутрь, у вас найдется хоть один аргумент в свою пользу.

Бывший управляющий смотрел на меня повлажневшими глазами. Он прекрасно знал, что единственный шанс не закончить жизнь на плахе — пойти на соглашение. Алексей Александрович разберется с обвинением в смерти царских людей, сведя все к огромным, но всего лишь штрафам, которые оплатят Романовы.

Но и лишаться рассудка Игорь Владимирович боялся. Потому как все знали — повторный допрос человека, который не является одаренным, это смерть психики. Не факт, что, даже согласившись, Игорь Владимирович успеет что-то дельное сказать прежде, чем его мозг превратится в кисель.

О том, что я способен провести допрос так, чтобы жертва сохранила рассудок, за исключением очень ограниченного круга лиц никто не знал. И раскрывать карты перед бывшим управляющим, из-за попустительства которого я, как князь, лично подписывал обращения к семьям погибших с выражением сочувствия и обещания поддержки, я не собирался.

Не тот это человек, чтобы заслужить хотя бы каплю моего доверия.

— Я все сделаю, Дмитрий Алексеевич, — вздрагивая от страха, кивнул Игорь Владимирович.

— Да будет так, — ответил я и воспользовался техникой допроса.

В отличие от опричников, поторопившихся с расследованием и не задавших важных для меня вопросов, я был подготовлен куда лучше. Не отвлекаясь на уже полученные ЦСБ ответы, я выспрашивал у бывшего Слуги рода Романовых все, что касалось Серпухова и ночи до взрыва.

Когда на моих ручных часах стрелки показали час дня, я вышел из камеры в сопровождении Жилова. Дежурный опричник не удостоил лежащее на полу тело и взглядом.

Да, я мог его пощадить, но не стал — Игорь Владимирович получил то, что заслужил. Он предал род Романовых, поставив свои интересы выше интересов нашей семьи. Допустил убийство подданных нашего рода. И давать ему шанс жить дальше я не собирался. Есть грехи, которые не смыть никакой расплатой, кроме собственной жизни.

Я чувствовал, что хоть немного, но отомстил за убитых. И пускай Игорь Владимирович был лишь косвенно виновен в их смерти, он знал, кто в итоге устроил взрыв установленных Серпуховым зарядов.