Кирилл Николаевич сглотнул.

— Не знаю я ничего про мятеж, не надо на меня его вешать! — повысив голос, хриплый и свистящий, выдавил из себя Северянин. — Я против царя ничего и никогда…

Он закашлял, разбрызгивая кровь. Напряжение голосовых связок не далось ему легко. И теперь пленнику приходилось платить за несдержанность свою цену.

— Факты говорят об обратном, — произнес я, не обращая внимания на то, что Кирилл Николаевич продолжает кашлять кровью. — Так что я склонен не доверять твоим словам. А раз так, то и верить, что ты был под допросом, о котором у ЦСБ нет никаких записей, я не буду.

И больше не теряя времени на разговоры, я применил технику. В конце концов, я могу полностью контролировать процесс, и даже сделать так, чтобы Северянин пережил допрос, независимо от того, сколько раз он подвергался этому воздействию.

— Расскажи мне, как ты связался с Германским рейхом, — велел я.

Через два часа мы с Еленой Семеновной покинули камеру. Кирилл Николаевич остался жив и даже не лишился рассудка — ему еще предстояло отвечать перед судом. Я же не врал, мне действительно будет полезно показать своим подданным, что виновник найден, его вина доказана, и приговор вынесен справедливый.

— Я все передам Руслану Александровичу, — сообщила мне Елена Семеновна, когда я закрыл дверь камеры. — Благодарю, что разрешили мне поработать на вашей земле, князь.

Я улыбнулся.

— Вы представляете интересы моего любимого дедушки, разве же я мог вам отказать? — произнес я. — Но, полагаю, нужды торопиться нет. Вы не хотите присоединиться к нам за ужином?

Женщина покачала головой.

— Я хоть и вхожу в боярскую семью, Дмитрий Алексеевич, но не следует об этом знать посторонним. А ваша прислуга обязательно заинтересуется, что я делаю среди благородных, — произнесла она. — Так что благодарю за предложение, но лучше я возьму одну из ваших машин и отправлюсь на доклад к Руслану Александровичу.

Я кивнул и жестом предложил ей идти впереди.

Князь Демидов поступил мудро, заставив своего боярина признать Елену Семеновну дочерью. И при этом ни мой дед, ни сам боярин Шафоростов об этом не распространялись. Ведь достаточно того, что об этом объявлено вслух, чтобы новоявленная дочь получила от магической системы семейный дар.

Очарование — способность не боевая, к тому же пассивная. Елена Семеновна постоянно излучает ауру, которая приманивает окружающих, как огонь мотыльков. И, возможно, я мог бы покопаться в особенностях работы этой магии, но больших перспектив я в ней не вижу.

Да, медовая ловушка, да, красивая и без магии женщина. Но — не более того. Человек с худшей внешностью будет считаться харизматичным, если получит такую способность. Но важно понимать, что покров частично защищает от воздействия этого очарования. То есть любой благородный сразу же почует неладное, как только магия Шафоростовых коснется его собственного дара.