Пистолет хлопнул громко, ударив звуковой волной по ушам, но одаренному воздушной стихии это навредить не могло. И Дзетаро рванул из ванной, держа пистолет так, чтобы выстрелить в ту сторону, откуда прозвучал голос врага.

—У меня нет времени на эти игры , — вновь произнес молодой человек, и в следующий миг прямо за спиной сегуна появилось марево.

Короткий всплеск силы, буквально расталкивающей потоки воздуха, и на пол упала сжимающая пистолет кисть сегуна. Кимура еще не успел осознать, что остался калекой, как сильный толчок под колени сбил его с ног.

Перекатившись подальше, сегун стиснул зубы от боли. Кровь из культи сочилась на пол, сдерживаемая техникой Воздуха. Какое-то время у сегуна было, чтобы хотя бы не дать себя убить, а там и помощь подоспеет — должен ведь кто-то обнаружить мертвую охрану?

Его взгляд сосредоточился на вторгнувшемся враге не сразу. А когда в разуме Дзетаро Кимуры картинка сложилась со знакомым всему миру образом, мужчина почувствовал себя загнанным в клетку с голодным львом.

Правитель Японского сегуната осознал, что никакой помощи не будет. Они просто не успеют прийти. А если и попытаются, то только умрут без единого шанса ни на победу, ни на месть.

Холодно, без каких-либо эмоций, на него, стоящего на коленях, смотрел Дмитрий Романов, князь Красноярский.

* * *

Японский сегунат, Токио, дворец сегуна, личные покои правителя. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Зачистить дворец от охраны, обладая всеми ключами от системы безопасности, было плевым делом. А отработанный прием ударов сквозь порталы позволял убивать телохранителей сегуна быстро и незаметно.

Так что, избавившись от всех, кто мог бы нам помешать, я направился на разговор с Дзетаро Кимурой. Тем самым сегуном, который должен был отдать приказ Сабуро Такаяси.

Изначально у меня было два варианта развития событий в Токио.

В первом случае я добивался бы ответов силой, по правилам этого мира превращая охрану дворца в фарш. А после и самого сегуна казнил бы максимально жестоким способом — для наглядности, у азиатов на этом пунктик. Обязательно после этого я бы оставил кровавое послание на стене, чтобы следующий правитель Японского сегуната дважды подумал, прежде чем вообще догадаться о возможности лезть в мои дела.

Второй вариант виделся мне предпочтительнее, уже из моего привычного мировоззрения. Я ведь не настолько изменился, чтобы забыть о людской природе и как ей можно управлять.

—На, прими , — велел я, говоря по-японски. —Чем быстрее примешь, тем быстрее рана затянется .

Швырнув ампулу с наномашинами сегуну, униженно стоящему передо мной на коленях и зажимающему обрубок руки, я прошел к его двуспальной кровати и забрался на нее с ногами.