— Возвеличься, жених, как Авраам, и будь благословен, как Исаак, и умножься, как Иаков, шествуя в мире и исполняя в правде заповеди Божии, — произнес он, после чего повернулся к Виктории. — И ты, невеста, возвеличься, как Сарра, и возвеселись, как Ревекка, и умножься, как Рахиль, веселясь о своем муже, храня пределы закона: ибо так благоволил Бог, — приподнимая и ее венец, проговорил патриарх Мефодий.

Настоятель призвал к новой молитве, и вновь зазвучали голоса хора. А посреди молитвы патриарх снял с нас обоих венцы, знаменуя тем самым, что мы обвенчались перед людьми и Богом.

Но обряд продолжался. Патриарх Московский и Всея Руси продолжил молитвы, его поддерживал хор, пока не прозвучали последние слова:

— Отец, Сын и Святой Дух, всесвятая и единосущная и живоначальная Троица, единое Божество и Царство, да благословит вас, и да подаст вам долголетие, счастье в детях, успех в жизни и вере, и да исполнит вас всех благ на земле, и да удостоит вас вкусить и обещанных будущих благ, по ходатайствам святой Богородицы и всех святых, аминь.

— Многая лета, многая лета, — затянул хор.

Под это повторяющееся пение патриарх отвел меня к иконе Спасителя, которой я, перекрестившись, поклонился. Затем его святейшество подвел Викторию к иконе Божьей Матери. И вновь собрав нас рядом, отец Мефодий произнес свое напутствие:

— Помните о том, что перед Богом отныне вы — одно целое, — сказал он, переводя взгляд с меня на Викторию. — Впереди у вас долгий путь, и будут сложности, такова земная юдоль всех людей. Но вы пройдете через все препятствия, если будете помнить, что Господь уже принял вашу клятву, и в глазах Его вы — одно целое, неразлучное и неделимое.

На миг на его лице возникла улыбка.

— Поддерживайте и любите друг друга так же, как любите сегодня. Отныне вы — Дмитрий Алексеевич Романов и Виктория Львовна Романова. Одна семья князей Красноярских.

Договорив, он отступил, знаменуя окончание обряда. А мы с Викторией обернулись к гостям.

Для нас настала пора принимать поздравления, и, разумеется, первым к нам обратился государь Русского царства.

Встав перед нами, Михаил II улыбнулся настолько радостно, что я успел начать подозревать его в намерении объявить меня цесаревичем. Царь уже неоднократно одаривал меня в такие моменты, и сейчас мог бы произнести нечто подобное, вводя всех присутствующих в шок и трепет.

— Совет да любовь, дети, — произнес государь, прежде чем отступить в сторону.

А к нам уже прошли Романовы. Отец улыбался открыто и счастливо, матушка промокнула платочком уголки глаз. Обнимая нас и целуя в щеки, вскоре князья отступили, освобождая место для Инги Валентиновны.