Фин меня очень взбесил своими словами. Хотя скорее тем, что в них частично была неприятная для меня правда. Касательно финансов он был абсолютно прав. У меня не было денежного запаса, который бы позволил комфортно себя чувствовать. Так что еще пара смертей и я не смог бы больше играть.

А ещё я не хотел устраивать суд линча, ведь версия о «личинках дехов» была мягко говоря притянута за уши. Да, они убили того мечника, конечно. Но он и так бы умер, разве что секунд на пять-десять позже, разорванный клыками Костяной Гончей.

И то, как мы сами использовали мечника тоже нельзя назвать нормальным. При желании даже хилый я мог его спасти. Стоило лишь свиснуть и привлечь внимание трусливой твари. И дело в шляпе, песик фыркнул бы, порычал маленько от досады, и сбежал бы не добившись желаемого.

И вот вопрос: кто же из нас всех поступил хуже, как заправский дехант? Те, кто ради своих пусть и корыстных целей подарили быструю смерть, расстреляв парня? Или мы, собиравшиеся позволить монстру, опять же ради личной выгоды, заживо сожрать другого игрока, кто?

Именно поэтому я больше всего сейчас злился на Фина. Я сомневался во всём, и не знал, как правильно поступить. Ведь отчасти с каждым его словом я был согласен.

— Вы спросили мое мнение, и я его озвучил, — сказал погромче, чтобы Пика тоже услышала. — Или как получается? Я пришел к тебе с приветом, рассказать, что всех повесим?

На Руди особой надежды не было, ведь он уже держал в руках веревку с петлей и искал взглядом подходящее дерево. Выбор пал на невысокий каштан с противоположной стороны улицы.

— Да, мы тебя услышали и поняли. Тогда сам решай, как поступать со своей долей. Выбирай любого и делай что хочешь. Этот? — Пика ухватила крайнего пленника за воротник и швырнула его мне под ноги, а следом за ним и второго. — Чуть не забыла… Капитану ведь причитается удвоенная награда.

Итак, семь человек и столько же разных взглядов на происходящее. А значит и семь совершенно различных чувств и эмоций. Полагаю, было справедливым начать именно с ханта возле которого хлопотал пират.

Руди как раз помогал этому бедолаге взобраться на пень, и теперь одевал на шею петлю. Смертник рыдал и просил пожалеть, а глазами, полными слез, продолжал искать у нас поддержки. В надежде, что найдется тот, кто заступится за него. Надежда умирала постепенно, но ужас неотвратимой смерти вытеснял её.

— Зрачки расширились, словно у наркомана, это адреналин так воздействует. Происходит возбуждение симпатических нервов, — Пика озвучила своё наблюдение и поделилась познаниями в биологии.