В его руках ловким движением появился «мерзавчик». Распитие водки здесь, вообще-то, не приветствовалось, но полностью и не возбранялось. Главное — соблюдать норму и не бузить, и не забывать заказывать закусь на стойке.
— Не, я пас. Завтра халтура, — поднял руки Константин.
— Мне наливай, — Гордеев привычным движением подсунул кружку под стол, затем ответил удивленным товарищам. — Ну а чего? Завтра все равно выходной, в общаге делать совсем нечего. Телевизора нет, по радио фигня всякая, читать не приучен.
— Как же культурный отдых, Ванёк?
— Вася, ну не жил я никогда культурно, нечего и начинать! В киоск зашел, пивка взял, дома уселся за телевизор, каналов полно, смотри что хочешь или в приставку балуйся. Летом в выходные на дачу, шашлык, то-сё. Тёлки залетные, кореша, дружки старые. Если прижмет, то завсегда соседке присунуть можно, даже рада будет. Так что сейчас бахну и к ребятам во вторую, в картишки перебросимся. Еще и добавиться у них завсегда найдется чем. Потом ответно проставлюсь. Так и живем! Зато голова ни за что не болит. Пусть начальство думает, я не приучен.
Маслов поднял глаза и натолкнулся на абсолютно трезвый и хладнокровный взгляд Петровского. Этот человек из будущего точно не питал никаких иллюзий. Даже их, казалось бы, совершенно фантастическое попадание в прошлое и резкое омоложение организма не могло вот так сразу поменять характер человека и его былые взгляды на жизнь. Ха-ха, а коммуняки собирались с этими людьми коммунизм построить к началу тысячелетия. Наивные прожектёры!
— Дело твое, Ваня. Давайте, что ли, мужики, будем! С пятницей тебя, Новосиб!
Глава 19 1 июня 1975 года. Москва. Старая площадь. Комитет Партийного Контроля.
Машеров еще раз огляделся. Тот же отчасти уже знакомый кабинет, но обставленный современной, светлого дерева мебелью и потому выглядевший сейчас более гармоничным. Яркое по-летнему солнце так и норовило прорваться сквозь светлые гардины, которые колыхались на легком ветерке. Постоянный цейтнот, который поистине стал веянием времени, заставил комитет «подпольщиков» собраться в первую летнюю субботу. Пусть и не таким составом, как обычно. В центре за своим столом заседал новый председатель Комитета партийного контроля Михаил Сергеевич Соломенцев, пришедший сюда на волне перемен с поста Председателя Совета Министров РСФСР.
По своей психологии он был типичным для этого времени хозяйственным руководителем и являлся всецело добросовестным исполнителем, хорошо понимавшим собственное место в иерархии партийного и государственного руководства. Но сейчас его въедливость и исполнительность пришлись, как никогда к месту. Он на своем посту работал больше, как диспетчер и третейский судья, понемногу подготавливая аппарат Партийного Контроля к скорым грядущим переменам. Глубокую реформу и чистку партии не проводили с приснопамятных тридцатых. Но кому-то надо начинать чистку Авгиевых конюшен?