Мясников внимательно посмотрел на гостя из будущего и потянулся за бутылкой. Затем полез в холодильник. Что он мог сказать солдату, в отличие от него уже побывавшему в бою. Будь ты хоть трижды крутой офицер, но настоящая война — это совсем иной колер.
— Пей, братишка, закусывай. Рассказывай.
Семен поведал о захлестнувшем новую Россию терроризме, второй чеченской, долгой и кровопролитной КТО. О всех бедах и горестях, что выпали на долю русского народа. Закончил крымскими событиями и войной на Донбассе. По старой журналисткой привычке Ракитин быстро вызнавал нужные адреса «закрытых» форумов, имел массу знакомств и потому о подоплеке свершающихся событий знал намного больше обычного обывателя, сидевшего у телевизора и наблюдающего за историей в кривой перископ мутных личностей типа Киселева и Соловьева. Правда, как всегда, для властей оказалась персоной нежелательной.
Закончили, когда уже начало светать. На столе осталась пустая бутылка, горбушка черного хлеба и открытые консервы. И ни в одном глазу. Лишь горечь во рту и сумбур в мыслях.
— Семен, рота, подъем!
— А? — Ракитин разлепил глаза и не сразу понял, куда попал. Положили его спасть на раскладной тахте. Затем память прочистилась, и он хмуро уставился на Петровича. Тот задумчиво держал в руках смартфон, затем, заметив взгляд гостя, прояснил ситуацию:
— Я уж грешным делом подумал, что приснилось все. Вот здесь наверху показывает уровень заряда?
— Да, надо его выключить!
— От сети заряжается?
— 220, но сила тока… Мы используем специальный шнур с разъемом и переходник. А где его здесь взять?
— Проблема, — протянул Мясников. — Но всяко в лаборатории технари разберутся.
— В какой еще лаборатории?
— Ты же не думаешь, что тебя проверять не будут? На слово поверят?
Глава 9 Началось! 6 июня 1973 года
Ракитин резко отшатнулся:
— Ты что, меня сдать хочешь? Я же к тебе как к человеку.
Иван напрягся, потер мощный подбородок и проворчал:
— Тоже верно! Пошли чай пить и решать, что делать с тобой. Да не боись! Мама в поликлинике. Она мне холку вечером намылит. Я же так-то не пью. Держал бутылку на всякий случай.
— Спасибо! Случаем меня еще не называли!
Мясников уставился на Семена, а затем захохотал:
— Маладца, хвост держишь пистолетом! Марш в ванную!
К чаю прилагалась яичница и бутерброды с ветчиной и сыром. И когда его маман успела сбегать в магазин за свежей булкой и всем остальным? Но это же Москва, здесь колбаса никогда не переводилась. Тем более, в центральном районе столицы.
— У тебя есть, что еще из твоего времени?
Ракитин был готов к подобному разговору, и потому продумывал свою речь все заранее. Это вчера вечером все вышло несколько сумбурно, но зато душевно. Мясников поверил ему безоговорочно, «внутренним духом».