— Так, подожди, — Мясников уставился на собеседника. — О генерале хорошие отзывы в будущем?
— В целом положительные. На Ивашутина можно надеяться. Но он ведь не один и подчиняется Министру обороны.
— И вхож с докладом к самому Генсеку, — Иван покачал головой. — Точно. Меня же сбивает с толку твоя показная молодость. А у тебя все ходы записаны.
— Если бы так, — вздохнул Семен. — Но кто-то из ЦэКа нам также остро необходим. Но вот кто? Я в здешней политике полный ноль. Ильич вроде хороший мужик, но ведь довел страну до ручки?
— Будем думать. А сейчас давай спать. Рашид рано приедет.
Семен Ракитин смотрел в окно на еще непонятный ему мир прошлого. Как он сможет тут прижиться? Какой будет его судьба в неясном прошлом? Сумеют ли они спасти страну? Как бы то ни было, он уже не один.
Глава 13 Дача Генсека «Заречье 6». Подмосковье. 10 июня 1973 года
Селение Заречье находится между Сколково и Троекуровским кладбищем. Эту «ближнюю» подмосковную резиденцию Леониду Ильичу выделили еще в 1960-м, после его назначения на пост председателя Президиума Верховного Совета СССР. При первой поездке в Заречье он обратил внимание на рабочий кабинет — уютный, но уж очень маленький. В ответ на выраженное удивление по этому поводу Брежнев произнес: «А зачем больше? Мне и так хватает».
Впоследствии, когда Леонид Ильич стал уже генсеком, дача была реконструирована, дополнительно благоустроена. В доме имелись столовая и гостиная, 6 спален, кабинет, библиотека. Элитных жильцов обслуживали 3 горничные, повар, кроме них были еще рабочие, наводившие порядок на территории, где имелись, клумбы, беседки, оранжерея и даже открытый бассейн.
В лесах, окружавших в ту пору дачный комплекс, водилось зверье, поэтому он мог, выкроив даже немного свободного времени, устраивать импровизированную охоту прямо за забором усадьбы. В Будущем рядом с дачей будет проходить МКАД и построены футуристический инновационный центр «Сколково» и элитные комплексы «Сколково-Парк».
Леонид Ильич прошелся по большой комнате и тяжело вздохнул. Вроде бы и воскресенье, один из немногих дней отдыха для первого человека страны. Но что-то его подспудно тяготило. Все после того проклятого сна. Уже почти неделя, как он ему явился, а мысли постоянно возвращаются к тем чертовым «мельницам». Генеральный секретарь коммунистической партии Советского Союза не был человеком мнительным, и нарастающая депрессия действовала ему на нервы. Который день без снотворного заснуть не может. А все началось немного спустя событий шестьдесят восьмого.
Чехи! Как были предателями, так ими и остались. И это после всего, что Союз для них сделал! Так все отлично шло вслед за устранением Никиты, так надо было им устроить свою «Пражскую весну». Руководство СССР тогда практически жило на военном положении. Всерьез готовились к «горячей» фазе и большой войне с НАТО. Вот тогда Леонид Ильич и начал впервые принимать снотворное, ибо сильно нервничал. Во время переговоров с делегацией поляков ему даже стало плохо, стал заплетаться язык, и он вырубился. Охрана заподозрила отравление и подняла тревогу. Как-то неудобно получилось. Потом еще от врачей досталось.