— Проблем нет, — кивнул я, а потом посмотрел на горожан вокруг, которые были сильно удивлены происходящим. — Убрать его оружие. И своё тоже спрячьте.

Первое, чтобы они не беспокоились, второе, чтобы сам боец наёмников расслабился и не переживал, что его тут же прикончат. Помог ему сесть. Бегло осмотрел ранение. Стрела пробила шею насквозь, чудом, действительно, ничего не зацепив. Да и сама стрела была довольно крепкой, из-за чего не сломалась, попав в цель.

Быстро провернув все махинации, я использовал самоисцеление. Рана затянулась на глазах, оставив лишь лёгкий зуд и шрам на память. Парень смотрел на меня с благодарностью, а потом на всякий случай снял металлический щиток с предплечья, приподнял ткань своей одежды и показал клеймо, что он действительно раб.

— Удивительно, что тебе позволили сражаться, — озвучил кто-то. — У нас к рабам такого доверия нет.

— Вся семья — рабы, я вынужденно дрался против вас, — с горечью проговорил он. — И, увы, сегодня моего отца и мать на родине казнят, так как мы не справились со своей задачей. Да и для них я буду мертвецом. Мне остаётся только жить дальше, если вы, ваши и мои боги позволят этому произойти.

— Не думаю, что тут все монстры, которые не смогут проявить милость, особенно в те времена, когда вокруг и так много жестокости, — посмотрел я на окружающих, возражений во взглядах я не видел. — И раз голосов против я не слышу, дайте мне нож.

Перс напрягся. Да и многие вокруг, особенно после моих слов о милости. Но никто не ослушался, в моей руке появился небольшой, явно кухонный ножик. Я его крутанул, взял руку иноземца, после чего срезал вмиг знак раба, после чего тут же применил самоисцеление, чтобы рана его не беспокоила.

— Это мой подарок тебе, — спокойно проговорил я. — Своих богов можешь не оставлять, но, если горожане позволят, ты станешь частью этого города, найдёшь себе тут супругу и заживёшь новой жизнью с памятью о прошлом. И, главное, будешь помогать словом и делом жителям этого края. Согласен?

— Жизнь и душу отдам за это дело, вот моё сердце, — положил он ладонь на грудь.

И внезапно народ вокруг возликовал. Я не ожидал этого, да никто вокруг не ожидал, но ликование пришлось прекращать, ибо дело нужно было завершать до конца. Оставался последний рывок, который будет ознаменовать победу в этом быстром, но крайне кровавом восстании.

Входов было несколько, все они были сто процентов завалены, с другой стороны. Но что для меня завалы? Я взял небольшой разбег и со всей дури влетел в деревянные двери. Они не выдержали, так и то, что было по ту сторону. Моментально отступил, чтобы воины могли ворваться, повторил еще раз с другими дверьми, потом со всеми остальными. Вот только в последний раз я не стал отступать, а наоборот, вступил в бой сам.