Эти лепестки были повсюду: кружились над нами, танцуя в воздухе, медленно застилали землю ковром. Казалось, они летят со всех сторон сразу — сыплются, сыплются, сыплются. Лишь когда один из лепестков нечаянно попал мне в глаз, а волосы Сола полностью покрылись ими, превратившись в фиолетовую шапку, он отстранился и оглянулся вокруг, сверкнув глазами на деревья, которые неестественно дрожали и тряслись.
—Ми’шилин приа ! Кыш!
Растерянно отряхиваясь от цветов, я запрокинула голову и увидела, как с самых высоких скрюченных ветвей, изгибающихся подобно змеям, резво спрыгивает стайка детей. Звонко смеясь и спотыкаясь о хвосты друг друга, они бросились врассыпную, пока не скрылись за углом пещеры.
— И так с рассвета и до заката. Вечно они преследуют меня, негодники, — вздохнул Сол тяжко, но на губах его, неестественно красных и немного искусанных, цвела несвойственная ему улыбка. — У сородичей есть поговорка: «Детёныши как плоды на ветвях нектарного древа: делают твою жизнь слаще, но иногда падают прямо на голову». Вот уж точно…
«Я помню плоды на ветвях волчьего древа…»
«Наука хоть и удивительна, но пока не позволяет видеть прошлое, как ваш сейд…»
— Солярис! — воскликнула я, и он резко обернулся, всё ещё выбирая из волос веточки и лепестки вистерии. Судя по тому, как беззвучно приоткрылся его рот, Сол ожидал услышать совсем не это: — Сенджу показал мне усыпальницу Дейрдре и Оберона сегодня.
— Да, я видел, откуда вы спустились.
— Нам нужно вернуться туда. Кажется, у меня есть идея.
12. Плоды на ветвях волчьего древа
«Нет». Таким было любимое слово Соляриса. Иногда мне и впрямь казалось, что я слышу его чаще, чем собственное имя.
«Нет, Рубин, мы не будем использовать мой хвост в качестве приманки, чтобы поймать этих рыб».
«Нет, Рубин, ты не можешь макать меня лицом в снег, потому что так могу делать только я».
«Нет, Рубин, ты не примешь приглашение этого хирдмана, потому что… Потому!»
И вот опять.
— Нет, Рубин, — Солярис покачал головой и сложил руки на груди, приняв ту самую непоколебимую позу, без которой не обходился ни один его отказ. Впрочем, как и без дотошных нотаций: — Ты ни за что не станешь взывать к сейду! Повторить ритуал Хагалаз с могилой Оберона⁈ Совсем с ума сошла? Это даже не обсуждается! Неужели ты забыла, сколь рано и скоропостижно оканчивается жизнь вёльв? Знаешь, почему? Потому что плата за сейд слишком велика — за каждый ритуал боги взымают её в годах отмеренной тебе жизни. Я живу на свете гораздо дольше твоего и, поверь, видывал немало женщин, чьи судьбы ломало желание управлять судьбами других. Сейд никогда не останавливается на одном ритуале. Если попробуешь, пути назад не будет. А если ещё и допустишь где-нибудь ошибку…