От мысли, что сейчас эти лики безмолвно взирают на то, как шайка мерзких ублюдков оскверняет их дом, мне стало больно. Но от мысли, как близко я, оказывается, нахожусь к Солярису и таверне, у которой меня похитили, эту боль притупила надежда.

— Да мы просто везунчики!

Разбойник Йоки, который по-прежнему сидел передо мной на корточках, снова придвинулся ко мне и бесцеремонно дёрнул за прядь волос на затылке. На миг я подумала, что его заинтересовали мои серебряные заколки — не такие дорогие, как те, которые я попрятала по карманам в пещере, но всё же достаточно ценные, чтобы выменять на них мешок цыплячьих тушек, — однако разбойник не притронулся к ним. Вместо этого он растёр один из моих локонов между чумазыми пальцами, задумчиво хмыкнув.

— Светлые, как липовый мёд, — пробормотал он, к счастью, не заметив где-то там же проклятой красной пряди, и посмотрел на меня в упор. — Глаза васильковые. Это и впрямь госпожа-принцесса собственной персоной! Я видел её папашу несколько лет назад — один в один эта королевская свинья! Только тому мне хотелось сразу горло перерезать, а с этой я бы сначала поиграл…

— А какие у неё зубы! — ахнул шепелявый, и я тут же рефлекторно сжала челюсти.

— Какие, к Дикому, зубы⁈ — выругался кто-то из толпы. — Все смотрят на сиськи, а ты, как всегда, на зубы! Достал уже…

— Интересно, почему она не вопит? Бабы же трусливее телят. А эта смотрит и молчит… Не вёльва случаем? А если проклянёт?

— Она молчит как раз потому, что боится, — прошептал Йоки, и его пальцы, всё ещё блуждающие по моим волосам, вдруг соскользнули мне на шею. Каждый раз, когда я сглатывала слюну, они надавливали мне на гортань. — И потому что знает, что чем меньше слов, тем они ценнее. Ждёт своего зверька-спасителя, не так ли? Смотрит на стены неметона… Молится божкам? Наверняка Кроличьей Невесте. Я прав?

— Нет, — ответила я, с трудом подчинив себе срывающийся голос. — Я просто знаю, что внутри неметоны облицовывают базальтом, чтобы праздничные песнопения вёльв горожан не будили. Кричать здесь — то же самое, что кричать из колодца. А не спрашиваю, что вам нужно, потому что это и так понятно — деньги. Единственная наследница дорого стоит на рынке работорговцев, а если попытаться продать её короне — ещё дороже.

— Деньги? — переспросил Йоки, вскинув почти бесцветные брови, и я жалобно пискнула, когда его пальцы сжались вокруг моего горла так крепко, словно он пытался сомкнуть их. — Ты думаешь, мы припёрлись на другой край континента ради денег⁈ Вы, представители богатых домов, даже на смертном одре думаете лишь о своём золотишке. Всё потому, что вы не знаете, что такое смерть, и не ведаете, что творится на окраинах ваших земель. А ведь это ваши предки клялись оберегать их! Оберегать нас, простых людей! Думаешь, ты здесь ради выкупа, да?.. Вот же безмозглая потаскуха!