– Угомони ее, – рыкнула она на Ивана.

Тот стал подходить ко мне, а я только этого и ждала. Подставив ему подножку, дождалась, когда он упадет и со всей силы ударила ногой. Стало немного легче, но ситуация кардинально не изменилась, я все еще была связана, бутылочка разбита, и все пропало. В пору кричать «Мы все умрем». Но помощь пришла неожиданно. Дверь в дом резко отворилась, ударившись о стену, и на пороге появился Ивар. В обеих руках горели магические шары, выглядело это очень эпично, учитывая, что на нем были только домашние штаны и те самые мохнатые тапочки, а на подбородке была размазана мыльная пена и на всю щеку шла бритая полоса.

– Кого я вижу, – довольно улыбнулся он, даже не посмотрев на меня, – госпожа Луавуазье собственной персоной.

Луша обернулась и перестала перебирать мои запрещенные зелья. На лице ее на миг отразился испуг, смешанный с удивлением, но это была лишь секунда. Тут же лицо ее исказила гримаса улыбки.

– Инспектор Горан, соскучились?

Я лежала между ними на полу рядом со скрючившимся храмовником и могла только вертеть головой в разные стороны, переводя взгляд с Ивара на Лушу.

– Предлагаю сдаться сразу. Разбойное нападение на человека, воровство, похищение, да еще участие в группе, – он кивнул на Ивана, который стал подниматься на ноги.

– Лежать! – Иван упал на пол как подкошенный, но тут же опомнился и решил применить свою силу, но Ивар лишь усмехнулся, повернул руку, и тот упал, распластавшись на полу, без возможности пошевелиться. – Не светлой силе Заннудия тягаться с верховным магом.

Из уст Ивана вырвалось несколько проклятий, а Луша продолжала стоять, не удостоив парня даже взглядом.

– Обычно я с детьми не связываюсь, но тут уж так получилось, из местных меня мог еще кто-нибудь помнить.

– Помнят, не беспокойся, – я подтянулась и снова оперлась на печь. Ивар метнул на меня удивленный взгляд.

– А ты что, не знал, что она местная? – здесь мы с Лушей обе довольно улыбнулись. Повернулась к ней. – Тебя помнят твои потомки. Традиции такая вещь, которая все сохраняет, даже детские фотографии давно пропавших детей.

– Мы сейчас об одном говорим? – перебил меня Ивар.

Из-за двери выглянули два взволнованных личика Шуши и Шиша. Шуша подбежала ко мне и стала тянуть веревки, чтобы освободить мне руки. С удовольствием я потерла затекшие запястья.

– Я знаю ее как Лушу, девочки шести лет, которая закрыла собой сестру от проклятья ведьмы-хранительницы и разделила с ней участь пополам. Проклятье разделения, оно отделяет от тебя красоту. Но вмешавшись, Луша разделила проклятье, и быть красивыми сестры могли только вдали друг от друга. Так старшая ушла в лес и стала известной в народе Кикиморой. А младшая, как я понимаю, тоже ушла.