– Хотела сказать спасибо за кровать и остальную мебель. Матрас был особенно мягкий, как на королевской перине спала.

– Знал, что оценишь, – подмигнул Ивар. – Этот вариант и для двоих подходит.

Вот знала же, что не нужно было говорить про матрас, все равно вырвалось. Язык мой длинный, сам на неприятности нарывается!

– Люблю свободу, – растянула я, – а всякие лишние предметы на кровати не люблю.

– Правильно, – вторила мне Алатырка, – не стоит разводить крошки на кровати! Спать неудобно.

Ивар только фыркнул, но предпочел не отвечать.

Мы прошли по полю и подошли к кромке леса. Березы и дубы шелестели листвой, приветствуя нас, ели притихли, тянули к нам свои мохнатые лапы. Я осторожно прикоснулась к еловой ветке, она тут же отреагировала, а мне по пальцам прошелся легкий заряд магии. Я чувствовала лес, читала его, будто вошла в единую систему, соединилась с душой леса.

– Они знают, что мы здесь.

Еловая лапа выскользнула из моей руки, я отвлеклась на Ивара. Лес изменился, он затих, будто в ожидании чего-то важного. Ветер утих, птицы перестали петь, даже ромашки больше не кивали белыми головами.

– И чего нам ждать? – тихо спросила я, будто боялась спугнуть уснувшего лесного великана.

– Нас либо примут, либо нет.

У меня была уверенность, что примут. Я не почувствовала от леса никакой угрозы, а уж общаться с природой учат еще на первом курсе. Но послушно стояла и ждала, когда случится то, что даст понять – нам дано разрешение войти. Вдруг лес загудел, кусты и ветви раздвинулись, и к нам вышел высокий, худой старичок с длинной белой бородой и такими же длинными волосами. На голове его был венок из полевых трав, а опирался он на крючковатый посох. Рыжая белка сидела у него на плече, чуть подрагивая пушистым хвостом, и с интересом разглядывала нас.

– Дедушка Леший, – низко поклонился ему Ивар, и я сделала то же самое, – рад, что ты сам вышел встретить нас.

– Не тебя, Иварчик, – старик даже не посмотрел на него и подошел ко мне, – с ведьмой я пришел поздороваться.

– Здравствуй, дедушка Леший, – он протянул руку, и я вложила свою руку в его теплую, мягкую ладонь.

Старик посмотрел мне в глаза, прочитывал меня, как открытую книгу. Затем дотронулся до метлы, будто по голове ее погладил. Алатырка промолчала, но прутики потянулись к старику, как к родному.

– Зачем пожаловали? Познакомиться, аль по делу?

– По делу, дедушка. Дошли до меня слухи, что вражда между лесными и деревенскими идет.

– Идет, – старичок наклонил голову и не сводил взгляда с Ивара, но больше не говорил.

– Мы пришли решить вопрос. Нельзя во вражде жить, мириться нужно.