– Если бы я был зайцем, держался бы от тебя подальше.

Я снова вытерла рукой лицо и хлюпнула носом. Надеюсь, у зайцев такая же чувствительность, если еще не лучше.

– Велла, ты бы перестала лицо руками вытирать, – Ивар открыл окно и стоял, обмахиваясь. – Ты же весь луковый сок прямо в глаза несешь.

Вот же я баламошка[1]! Как сразу не догадалась, не стояла бы теперь перед Гораном с красными глазами и текущими слезами. Хлюпнула еще раз и отложила нож в сторону, скинула лук в миску.

– Готово! Теперь что?

Шиш высунул носик из укрытия и оглядел плоды моих стараний.

– Теперь залей водой и дай настояться.

Ивар принес кувшин с водой и вылил его в миску.

– Кажется, теперь можно хотя бы дышать свободно.

Мне оставалось только кивнуть и быстро выскочить на улицу. Свежий воздух мягко пробежался по моему лицу, сгоняя последние луковые слезы. Горан вышел следом, уже успев переодеться в уличную одежду, подхватил меня под локоть и потащил к большой бочке, стоявшей во дворе.

– Ты что делаешь? – уперлась я руками в обод.

– Отмываю, – он ухватил меня сзади за шею и нагнул прямо к воде, зачерпнул рукой и хорошенечко прополоскал мне лицо.

– Пусти! – вырывалась я, но хватка опытного инспектора держала мертво. – Я жаловаться буду!

– Кому? – усмехнулся Горан и снова облил мне лицо водой.

– Старосте! – отфыркивалась я от воды. – Бажене нажалуюсь, что ты ведьму-хранительницу в бочке полощешь!

– Вот обидчивая-то какая! – Ивар отпустил меня. – Руки от лука отмой.

И, развернувшись, отправился обратно в дом.

Вымыв руки, я вернулась на кухню. Через всю комнату Горан кинул мне полотенце: большое, мягкое и пушистое. С блаженством вытерлась, вот бы и мне такое дома завести! Шиш уже стоял около миски и ручкой пробовал воду на вкус. Меня аж передернуло от такого, посмотрела на Шушу, ей этот эксперимент тоже по вкусу не пришелся.

– Теперь можно выливать настойку в ведро и поливать все ваши тыквы.

На секунду я задумалась: а как поливать ВСЕ тыквы? Их же тьма-тьмущая, мало того, что ведра может не хватить, так я все ноги стопчу, прежде чем дойду до последней. Видимо, тот же вопрос мучал и Шиша с Шушей. Решил же, как всегда, все Ивар.

– Пусть твоя говорливая метла и разнесет. А то давненько она не летала, авось и разучилась уже. Судя по последнему ее полету.

Без внимания такой выпад не мог остаться незамеченным. Из соседней комнаты раздался возмущенный голос:

– Это кто разучился летать? Один раз дама сознание потеряла, и уже обвиняют в некомпетентности? Ты, Иварчик, язычок-то попридержи, а то белебеней[2] считать будут!