— Руль, Гюрза, — ответил взаимностью я. — Вы, поговаривают, прямо из центрального района сюда?

— Ага, — тут же сделался хмурым Кривой. — Хреново там сейчас, люди мрут, как мухи под дихлофосом.

— Орда? — зацепилась за ниточку Гюрза.

— Не только. Больше ряженые беды творят, словно с цепи сорвались.

— Ряженые? — уточнил я.

— Да придурки эти, которые думают, что всё здесь — игра.

— А, ты про геймеров, — наконец-то дошло до меня. — Слышал, их Мазай нанял.

— Нанял, а теперь сам не знает, что с ними делать. Они уже больше десятка фортов захватили, и оборону держат крепко. Наши с ними даже драться не стали, сразу ворота открыли, чтоб людей сберечь. Но и они не борзели: выпустили всех желающих. А вы сами откуда?

— С Биржи, — честно ответила Гюрза, что было совсем на неё не похоже.

— Ого, а там что, тоже дела не очень? Мы как раз к ним лыжи направляли.

— Да нет, — отмахнулся я. — Пару ночей назад всё было спокойно. Хотя как знать, обстановка тоже напряжённая. Никто не знает, чем эти разборки закончатся. Гильдия все караваны остановила, торговля почти прекратилась.

— А я говорил, — включился в беседу Пельмень, — нужно на окраину идти. Там эти замесы всем до лампочки.

— Фтсиу! — раздался свист от стойки. — Забирай заказ!

— Я ща, мужики, — подорвался я и отправился к бару.

Здесь, на подносе, уже па́рили две порции рагу. Едва нос уловил его умопомрачительный запах, как рот тут же наполнился слюной. Впору на ходу жрать начать. Но я собрал волю в кулак, подхватил ношу и, лавируя между столами, направился к новым знакомым.

— А хлеб? — уставилась на меня жена.

— Пирог с курицей вместо него, — кивнул я на блюдо с двумя крупными треугольниками. — Там ещё закуска к пиву осталась…

— Я принесу, — сорвался с места Мастер.

Вскоре мы с Гюрзой уплетали рагу, пытаясь прожевать, действительно резиновое мясо. Но нам всё равно было вкусно, а потому мы не жаловались. Пельмень с Кривым наперебой рассказывали о своих приключениях, порцию которых они успели получить, пока пробивались из центрального района.

— Ну и вот, захожу я к ней в комнату, а там бабища килограммов под двести. — Пельмень даже попытался изобразить её объёмы. — А у меня уже всё оплачено и товар возврату не подлежит. Пришлось трахать. Но сиськи у неё вот натурально как два бочонка. И только я ей вставил, как снаружи грохот, сверкает всё, будто гроза началась. Я, значит, в спешке свои дела закончил, штаны натянул и на выход. Бордель — как твой муравейник: все куда-то носятся, бабы визжат, хрен поймёшь, что творится. А я смотрю, ворота уже в сторону ползут, а внутрь ряженые вбегают. Ну, думаю, всё, допился…