Жирдяй остановился буквально в двух шагах от нас, абсолютно уверенный в своей неуязвимости и безнаказанности. Он сложил пухлые пальцы на животе, сцепив их в замок, после чего его крошечные бусинки заплывших жиром глаз сверкнули холодным любопытством, и он проронил:

— И кто из вас, двух никчёмных бродяг, желающих скрыться за стенами благословенного Хинота от последствий своих поступков, принадлежит роду ла’Хартинг?

Я решил пока что поиграть по правилам этого человека, поэтому вышел немного вперёд, и максимально нейтрально ответил:

— С кем имею честь?

Этот боров окинул меня презрительным взглядом, после чего буквально прошипел:

— Запомни, щенок! Когда ты обращаешься к шии’иру — ты должен упасть на колени и не сметь поднимать свою тупоголовую бошку до тех пор, пока тебе этого не разрешат!

«Мда… И на что я только надеялся?» — рассеяно подумал я, а толстяк тем временем продолжал упражняться в произношении слов:

— Ты не имеешь права и дальше растрачивать свои способности попусту! Ты теперь принадлежишь Ширутам, и отныне я для тебя сам Ирианд!!! Мои приказы должны выполняться молниеносно, а если ты посмеешь бунтовать, то быстро познаешь всю силу моего гнева! Понял, щенок⁈

В этот момент я медленно повернулся к Арганду, после чего демонстративно протёр ухо, и тихим голосом, который из-за акустики этого помещения был подобен грому, спросил:

— Арганд, дружище… Тебе не показалось, что только что тут кто-то своей гнилой пастью очень серьёзно испортил воздух, и тут теперь просто невозможно находиться?

Сказать, что старик выпал от моего экспромта — это считай промолчать. Однако толстяку моё выступление «понравилось» ещё больше. Его лицо покраснело от едва сдерживаемого гнева, а потом он буквально взревел:

— Щщенок!!! Ты что себе позволяешь⁈ Я тебя сгною на самом нижнем уровне тюрьмы и ты будешь молить меня о том, чтобы ещё хоть раз в своей жизни увидеть свет!!!

После этого он сделал знак рукой, и трое воинов из его охраны тут же выдвинулись вперёд, держа вместо клинков, массивные цепи, на которых фиолетовым цветом мерцали крупные руны.

Он заметил мой взгляд, и почему-то посчитав, что я испугался, самодовольно усмехнулся и проронил:

— Тебе очень не повезло, бродяга. Ты решил играть совсем не с тем разумным, и сейчас за это ответишь. Я не из тех, кто боится проливать дикарскую кровь, особенно если… Особенно если это поможет ее приручить!

В следующий миг цепи в руках воинов ожили, и стали медленно вздыматься в воздух, зловеще перестукивая звеньями. Как только они начали изображать из себя змей — у меня появилось до безобразия знакомое чувство, которое больше всего походило на то, что прямо под кожей начали одновременно шевелиться добрая сотня пауков.