Крылья… Сила, вплетенная в саму плоть, в доспехи… Орден Владеющих… Путь знания вместо пути грубой силы, утраченной вместе с родом и миром.
— Готов, — ответил я, и в этом слове не было и тени смирения. Была только решимость и жажда новой силы. Нового начала. Пусть даже со школьной скамьи.
— Но сначала, старик… — я предвкушающе повернулся к нему, а в моих глазах, должно быть, вспыхнул прежний огонь, — расскажи мне об этих самых «основах потоков». И как скоро я смогу собрать нечто, что заставит этого Ул’Игтина уважать меня не только за воспоминания об угрозах прошлого, но и за силу настоящего?
Арганд некоторое время молча смотрел на меня, а потом в его потерянных глазах, впервые за долгое время, мелькнул проблеск чего-то, очень отдаленно напоминающего гордость.
Путь к вступлению в Орден Владеющих начинался здесь, среди крови и обломков, в самом сердце бандитского города, под черными крыльями его предводителя. И это было куда интереснее, чем смерть в канаве.
Глава 8 Новый дом
Холодный, пропитанный влажным запахом камня и чего-то кислого воздух ударил в лицо, как только мы с Аргандом вышли из зловещего здания ратуши определения на улицы Хинота.
Контраст был непередаваемым: после идеальной тишины зала ожидания и леденящего присутствия Ул’Игтина нас без перехода поглотил шум, гам и удушающая жизненная сила этого свободного города.
Хинот не был похож ни на один город, что я знал в прежней жизни. Он не стремился ввысь башнями или куполами. Вместо этого он копался вниз, как гигантский, изъеденный болезнью крот.
Узкие, извилистые улочки, больше похожие на щели между нагромождениями каменных, деревянных и непонятно из чего сляпанных строений, уходили вниз, теряясь в полумраке, или вообще вились по склонам гигантской воронки, в центре которой, на самом дне, мерцало зловещее озеро темной воды.
Над нами на разных уровнях нависали даже на вид хрупкие мостики, галереи и балконы, увитые какими-то живучими лианами, и испещренные руническими символами, за счёт которых всё это великолепие и держалось. Часть из этих символов тускло светилась и тем самым служила своеобразным источником освещения.
Воздух вокруг нас гудел от множества голосов — крики торговцев, ругань, пьяные песни, визг детей, лязг металла из кузниц… Всё это создавало непередаваемую атмосферу большого грязного города.
«Свободный город во всей своей красе…», — мысленно усмехнулся я, в глубине души наслаждаясь этим местом. Свобода в этом городе пахла безнаказанностью сильного и отчаянием слабого. На каждом углу маячили типы в разношерстной, но явно крепкой броне, с различным оружием на поясе.