Этот орден — это шанс не просто выжить, а обрести истинную силу. Силу, которая не зависит от унаследованной мощи, но которую можно освоить и отшлифовать самому. Но озвученное ограничение портило всё.

— База… Где ж мне её взять? — спросил я самого себя, на что неожиданно отреагировал старик. Он вышел из-за моей спины и несколько дрожащим голосом сказал:

— Хоть я с недавних пор и лишен какой-либо силы, но дать основы… заложить фундамент… я могу. Я прекрасно помню древние методики первых артефактологов, первые руны и основы потоков. Я могу научить тебя тому, что тебе потребуется для успешного прохождения вступительных испытаний.

С некоторым удивлением повернувшись к старику — я поразился его внешнему виду: было хорошо заметно, что он сильно нервничал перед нашим гостем, и даже немного трясся, но впервые после нашего бегства я увидел, что в его потухших глазах загорелся крошечный огонек — огонек учителя, нашедшего, наконец, применение своим запылившимся знаниям.

Ул’Игтин вслед за мной перевел свой оценивающий взгляд на старика. Он видел его немощь, его сломленность, но, по всей видимости, увидел и что-то еще, что окончательно его убедило. Он коротко и решительно кивнул, после чего прорычал:.

— Это решение меня полностью устраивает. — Он снова посмотрел на меня пристальным взглядом. — Старик даст тебе ключ, а Орден даст тебе дверь.

Что ты сделаешь за ней — только твоё дело, наследник де’Лариан. Но запомни. — Его голос стал жестче, а глаза загорелись обещанием мучительной смерти. — Пока ты в стенах Хинота — ты находишься под моей защитой. Пока ты учишься — никто тебя не тронет. Ни Шируты, — он бросил ледяной взгляд на шии’иру, заставив того снова вжаться в пол, — ни другие гиены. Но. — Он сделал паузу, и в зале снова стало тихо.

— Если из-за тебя у Хинота появятся проблемы с Орденом Святых Надзирателей… — Он произнес название врага моего рода с настолько сильно выраженной ненавистью, которой я от него совсем не ожидал, а он тем временем продолжал:

— Если их щупальца потянутся сюда вслед за тобой… Лучше тебе не попадаться мне на глаза. Я разберусь с Надзирателями по-своему, а тебя, последнего де’Лариана, я сотру в пыль лично, прежде чем они успеют до тебя дотянуться. Понял?

Угроза висела в воздухе, осязаемая и совсем не шуточная. Эти слова не были бравадой. Это был исключительно холодный расчет и обещание абсолютного уничтожения.

Должен признать, что в этом была своя… справедливость. Хинот давал убежище и шанс. Шанс, платой за который была абсолютная лояльность, или, по крайней мере, отсутствие катастрофических проблем.