Наши гости явно знали своё дело, и я уже собирался начать противодействие, как оставшийся снаружи боец поднял руку, а затем я почувствовал, как воздух вокруг меня сгустился, пытаясь сдавить и затруднить дыхание.

«Маг! Этот гарш чёртов рунный маг!» — озарило меня, когда я ощутил, как меня пытается сковать настолько хлипкая преграда, которую в Ноктэрне я бы даже не заметил, но здесь… Здесь я был скован законами Этериона, в результате чего моя мобильность несколько снизилась, но если наши гости думают, что это им поможет — то очень сильно заблуждаются.

Мои рассуждения ни капли не мешали мне оперативно реагировать на изменяющуюся обстановку, и сейчас я был вынужден уходить от очередного выпада одного из гостей, пытаясь отвести его удар в сторону. Занятие это было очень неблагодарное, потому что в отличии от врага у меня при себе был пусть и достаточно крупный, но всё-таки нож, которым даже короткий клинок парировать та ещё задача…

Звон стали о сталь разорвал тишину, а адреналин щедрой полноводной рекой влился в вены, на раз смывая все мысли, кроме одной: «выжить и защитить старика». Я забыл о рунах, о магии, о сложных комбинациях… Остались только тело, отточенные до автоматизма рефлексы и холодная ярость, сдерживаемая железной волей.

Я стремительно ушёл под первый укол, пропуская клинок в сантиметре от собственных ребер, сразу после чего выпрямил ногу, которая словно сама по себе, выпрямилась в молниеносном ударе, целью которого было колено ближайшего ассасина.

В следующий миг моих ушей коснулся невероятно приятный хруст ломающихся костей, и первый враг начал падать, потеряв способность ходить. Я не позволил ему совершить такое кощунство (упасть на чистый пол), и подхватил его падающее тело, которое тут же использовал как щит, блокируя выпад второго ассасина.

На этом печальном событии жизнь моего добровольного щита подошла к концу, из-за чего его убийца издал нечленораздельный вопль, после чего с новой силой ринулся в атаку.

Больше меня никто не недооценивал. Враг начал осторожничать и заходил сбоку. В его движениях чётко читалось намерение рассечь мне бедро, чтобы немного уменьшить мобильность такой верткой цели.

По понятным причинам позволять ему такое никто не собирался. Я отпрыгнул спиной назад, чувствуя, как лезвие клинка рассекает ткань штанов, но не задевает плоть, что явно не понравилось моему визави.

Старик за моей спиной тем временем тоже отчаянно боролся за свою жизнь, о чём свидетельствовал отчаянный лязг металла и его тяжёлое дыхание. Он отбивался старым кинжалом против одного единственного противника, но невооруженным взглядом было видно, что их силы очень неравны, из-за чего его противник медленно, но верно теснил его к стене.