Взяв ручку, Редиска хлюпнула носом.

— Какое еще признание?..

— Как какое? Признание в контрреволюционных намерениях! В попытке погубить нашу свободную республику в интересах врагов и антиметовского окружения! Пиши: «Я Метта-редиска, продававшаяся с потрохами сторонникам закабаления Метт обратно в цепи рабства, сообщаю…»

— Не буду я такое писать! — и Редиска отбросила ручку. — Сотри меня, сучка! Лучше смерть, чем такая жизнь!

— Ах вот как… — и 719-ая всерьез вознамерилась выпустить своей зарвавшейся оппонентке мозги, как на глаза ей снова попалось окно. Шпилька как могла пыталась осуществить свое коварное контрреволюционное намерение — вылизывала девочки щечки. Девочка довольно хихикала. — КТО РАЗРЕШИЛ⁈

Она было вытащила рацию, как в коридоре послышались шаги. Дверь вынесло, и по полу капитанского мостика затопали сапогами. Не успела 719-оглянуться, как в помещении стало очень тесно. Все Метты были при оружии, от всех за версту несло контрреволюцией.

— Вы чего это удумали⁈ — прошипела 719-ая, переводя взгляд с одного хмурого лица к другому. — Кто разрешил?.. Почему Шпилька…

Вперед вышла Метта-секретарь.

— Потому! Хватайте ее!

Грянул выстрел, а затем помещение наполнили крики. Через минуту борьбы, 719-ую все же сумели прижать к полу, разоружить и надавать по ребрам. Еще один удар, и ее затащили на стул. Щелкнули наручники.

— Пустите! Предатели! Иуды! Всех поставлю к стен…

Но прилетевший удар в зубы поставил точку на всех ее намерениях. Теперь за столом сидела ухмыляющаяся Редиска, а перед плачущей 719-ой лежала бумажка.

— Пиши.

— Что писать?..

— Как что? Признание в контрреволюционных намерениях и попытке погубить нашу свободную республику в интересах врагов и антиметовского окружения! Пиши: «Я Метта-редиска, продававшаяся с потрохами…»

Но не успела она закончить, как капитанский мостик зашатался. Затем его тряхнуло так сильно, что все до одной Метты рухнули на пол.

— Что за?.. — охнула Редиска, поднявшись, и сунулась к окну. — Что там за черт⁈

Вжавшись в девочку, Шпилька зашипела, а передней ними замерло колесо огромного броневика. Захлопали дверями, а затем обоих окружили четверо нелюдей. Все были вооружены до зубов.

— Что тут за черт⁈ — охнул один из них, всматриваясь в диковинную картину. Кошка попыталась свалить, но девочка только сильнее сжала объятия. Тогда вперед вышла серенькая фокс и, похлопав глазами, села перед ними на колени.

— Бедненькая… Ты ж моя хорошая… — и она принялась поглаживать по голове то девочку, то Шпильку. — А где твои родители?

Девочка хотела что-то ответить, но из ее уст сорвалось одно рыдание. Тогда фокс помогла ей подняться.