Автоматессы только покивали головами.

Вен подхватила коробку и, громко сглатывая слезы, опустила в яму. Каждая подошла к краю и бросила туда щепотку земли. Как только над могилой вырос холмик, сверху набросали целую гору цветов.

Церемония была закончена. Рыдая, все разошлись. Дел было еще полным полно, и чтобы все шло споро, затянули песню про кашалотов. Каждый взял себе по коридору и по комнате. Рух досталась гостиная.

И там она снова увидела хозяина. Илья как был, так и сидел в кресле. На месте телевизора оставался огромный пыльный след, но хозяин продолжал упрямо смотреть в одну точку.

Вздохнув, хранительница села на пол подле него. Нужно было как-то помочь справиться с шоком, но как?

Рух всмотрелась в каменное лицо Ильи. Щека мелко дергалась, а с губы тянулась ниточка слюны.

Походу, дело серьезное…

— У меня было похожее ощущение, хозяин, когда я только пришла в себя в том вагоне… — начала говорить Рух, и у нее на глазах нежданно выступили слезы. Она вспомнила темноту, холод и рожу той страшной птицы, в теле которой ей пришлось просидеть незнамо сколько лет. — Потерянность, горе и… отчаяние. Но…

Она тронула хозяина за руку и, сама испугавшись своего порыва, отпрянула.

— … Я была одна, а наш дом полон друзей. Пострадали только стены и телек, но вот остальное… Сердце нашего дома…

Но хозяин упорно продолжал молчать. Даже его глаза не двигались, потухшие и глубоко запавшие. Помахав у него рукой перед лицом, Рух совсем перепугалась. Все без толку!

Неужели, он тоже, как и парочка хранительниц, сошел с ума из-за смерти телевизора⁈ Хотя нет, он и не смотрел его ни минуты… Ясно же, что все дело в госпоже Самуре! Ее ведь так и не смогли найти. А еще Тома…

— Хозяин, вам есть для кого жить! — сказала Рух, осмелившись крепко взять Илью за руку. — Тома! Не дайте ей совсем пропасть от горя за…

Щелк! — и рука Ильи отпала от его плеча.

Не успела Рух испугаться, как увидела в окне Тому. Она в полном боевом облачении залезала в броневик.

— Ты куда⁈ — охнула Рух и, прижав к себе оторванную руку Ильи, выглянула в окошко. — У нас же уборка!

Но броневик уже ревел. Выехав на дорожку, он миновал ворота и быстро скрылся в лесу. Когда шум двигателя затих, Рух оглянулась на Илью. Его глаза были пусты.

— Илья… Не умирайте… — простонала Рух и, не придумав ничего лучше, обняла его. — Нам будет очень плохо без вас…

Прижавшись щекой к его груди, она услышала стук его сердца. Он был совсем слабый.

Вдруг в усадьбе пронзительно зазвонил телефон.

* * *

Прежде чем заговорить, я вытер щеку. На пальцах осталась кровь.