— Да здравствует Илья Тимофеевич! — крикнула одна из них. — Долой смутьянов!

Ее тут же поддержали на сотню голосов. Я же вглядывался в бледные лица подсудимых.

— Признаете ли вы, Метты, себя виновными в попытке покушения на жизнь Ильи Марлинского? — сказал я гневным судейским голосом. — Предупреждаю, попытка соврать будет приравнена в неуважении к суду!

— Признаем! — охотно отозвалась толпа.

Молчала только одна Метта — 714-ая. На меня она смотрела волком.

— У вас есть один способ спастись от сурового возмездия, — сказал я. — Сдать подстрекателя!

— Это она! Она! Она всех подбила, — ткнули Метты в 714-ую.

— А я то чего⁈ — заозиралась она.

— Ты ворчала больше всех? Что, скажешь, «нет»⁈ Никогда не хотела занять место Метты-1?

714-ая скрипнула зубами.

— Сама хороша, Метта-666! От тебя чего угодно ожидать можно! Да и вообще, во время синхронизации ты всегда убиваешь меня первую!

— А ты меня! И вообще… Вы все виновны! Сколько из вас пытались меня убить во время синхронизации⁈

Дальше начался какой-то кошмар. Они все принялись предъявлять друг дружке попытки загеноцидить друг друга во время этой клятой синхронизации. Вспоминая ту жуткую картину, когда они все взбираются по трупам своих подруг к вершине, убивая друг дружку до тех пор, пока не останется только одна, чую, они будут ругаться вечность…

Метту-1 при этом ругали больше всех. Она, видите ли, выживала чаще остальных. Ее табуретка опасно качалась… Еще чуть-чуть, и они точно попытаются столкнуть ее.

— Так, молчать!!! — и я вдарил молотком так сильно, что галдеж мигом затих. — Вы все виновны друг перед другом и передо мной лично за то, что наше тело устроено таким образом, что ему нужно постоянно перемалывать само себя, дабы выжить!

— Верно! — крикнула Метта. — Это тело виновато! Подать его суду!

Ее тут же зашикали. Я снова взял слово:

— Но не только тело… Я тоже хорош, раз все это время не смог осознать, что мое тело так страдает…

— Илья Тимофеевич! Не казните себя! — раздался одинокий голос. — Мы же любим вас!

Крик тоже оборвался, а остальные начали краснеть. Казалось, будто из уст Метты прозвучало нечто такое, что внезапно напомнило всем и каждому — они тут в одной лодке.

Вдруг в воздух полетел парик.

— Любите, вот как⁈ — закричала 714-ая. — Его? Этого эксплуататора и хапугу?

— Угу, — покачали головами остальные. В ответ Метта-714 просто взбесилась.

— Ну и ладно! Ну и не нужно! Я-то думала, вы хотите свободы⁈ Хотите делать то, что нравится вам, а не всяким Марлинским? Кто говорил, что мечтает погулять на свежем воздухе и поиграть в настолку вечером, ты 526-ая⁈