Оки сидел на площадке уже одетый, с лицом человека, который не спал и гордится этим, и держал на коленях тетрадь.

— Я всё посчитал, — сообщил он шёпотом, каким докладывают военные тайны. — Если продержишься до третьего размена, об этом пойдут разговоры. Дольше третьего против почти ён-дана из наших не стоял никто, я по спискам проверял, три года назад один с Силы достоял до третьего, и про него до сих пор рассказывают.

— Хорошие у вас тут разговоры, — сказал Сэт. — Длинные. Ешь давай, холодное хуже жуётся.

— А ты почему не ешь?

— Я ем. — Сэт отломил от лепёшки и стал жевать, чтобы это стало правдой. — Видишь.

— А тебе страшно? — Оки спросил это деловито, с карандашом наготове, как спрашивают для тетради.

— Страшно.

— Хорошо, — с облегчением сказал Оки и что-то записал. — Кая говорит, кто перед кругом не боится, тот уже проиграл, просто ещё идёт. Я записал тебя в правильный столбец.

Кая не подошла. Она клала утреннюю связку в дальнем жёлобе, спиной к нему, по кусочку, как теперь делала всё, и заговорила, только когда Сэт проходил мимо к выходу, — тихо, в камень, не оборачиваясь:

— Метод устаёт не телом. Картиной. Чем дольше ты не помещаешься в его счёт, тем дороже ему каждый такт: он не может отложить тебя нерешённым, это против его устройства мира. Растяни его, если сумеешь. Это всё, что я знаю про Путь Разума изнутри, и больше мне это не пригодится.

— Пригодится, — сказал Сэт.

— Иди уже, — сказала Кая жёлобу. — Тебя там ждут. Только не обольщайся словом «ждут».

У железной двери, снаружи, ждал Токей. Наверх его не пускали, и он стоял у серой стены оружейных со своим лекарским мешком с таким видом, будто стена поставлена ему под спину нарочно.

— Я с тобой не пойду, — сообщил он. — Меня не пустят к черте, а смотреть, как тебя бьют, без права трогать — это не для моих нервов, у меня их четыре, я считал. Я буду здесь. После боя — сразу сюда, что бы ни было. Целым, битым — сюда.

— А если понесут?

— Значит, понесут сюда. — Токей поправил ремень мешка. — Скажешь несущим адрес. Серая стена, лекарь с плохим характером. Не перепутают.

* * *

Круг ставили не в северном крыле — северное крыло зрелищ не проводило. Под него открыли старшую арену на втором ярусе каскада: круглую чашу тёмного камня с белой чертой по полу и галереей поверху, и к утру галерея была полна, потому что про вызов Сэндо слышал весь курс, а половина курса — ещё и поставила на исход.

Дорога от северного крыла вниз заняла четверть часа, и всю её Сэт потратил на одно упражнение: убрать из головы галерею, ложу, ставки и оставить противника. К чаше он подошёл почти чистым от мыслей. Дальше упражнение пришлось делать заново, потому что арена встретила его всем тем, что он убирал.