Я предлагал Насте рассмотреть предложение, по которому на каждого учащегося, поступающего к нам в училище, делать запрос в исполнительные органы управления. Прежде всего это касалось иногородних учащихся. Той характеристики, которые подаётся с документами, я считал недостаточной. Нужны были официальные бумаги обследования жилищных условий и состава семьи каждого учащегося. Мы же ничего о них по сути и не знаем. И не только об иногородних.

С одной стороны, когда характеристику напишет классный руководитель, мечтающий избавиться от нерадивого ученика, направляя его в бурсу. Иное дело, если официальную бумагу пришлют на адрес училища исполнительные органы. Ведь в данном случае покрывать явного правонарушителя, либо семью, находящуюся в условном социально опасном положении, не станут. Кто же будет подставляться из-за такой мелочи?

Я считал, что и родители хоть немного, но будут настороже. Например, если исполнительные органы доведут до пап и мам, что передавать своим чадам самогон в грелках, ну как-то неправильно, то и не будет этого.

— А вот это, когда каждый мастер должен обойти всех проживающих в городе учащихся и обследовать их дома? — Настя подняла свои выразительные голубые глаза. — Тут и так не хотят работать, а вы предлагаете объём работы увеличить?

Я понимал, что в моих предложениях, почти что во всех, есть два очень сложных момента: первое, это заставить мастеров и преподавателей сделать что-то, чем они раньше не занимались. Второе, это найти будь какие возможности для поощрения такой работы.

Оплата труда мастера производственного обучения в училище, как, собственно, и преподавателя — это стабильные 100–120 рублей с премией никогда не больше 40 рублей. Поэтому и делать никто ничего не хочет, потому что стабильно платят, есть возможность прибавить 5–10 рублей сверху, но и это уже сложно для администрации. Так что, из-за этого и вовсе не работать? Но и по оплате труда у меня есть решения. Законные, по большей части.

— Мы ведь сможем с вами договоримся, Настя, — я посмотрел на девушку, улыбнулся. — Мы можем перейти на ты?

— Это ещё к чему? — резко ответила Анастасия Андреевна.

— Более чем рабочими наши отношения не будут. Но проще нам, как комсомольцам и почти ровесникам, говорить прямо и без барских ужимок, — сказал я.

— А, ты об этом! — засмущалась Настя.

Не было бы у меня Тани, я бы мог рассмотреть Настю на роль своей боевой подруги. Интересная девушка. Но для моих целей может оказаться вредным дурить голову девчонке… Этой девчонки. Она мне пригодится на первом этапе моего становления. Но, это если договоримся.