— Нам нужен контакт с родителями учащихся. Они не знают, многие знать не хотят, что здесь происходит с их детьми. Мы не знаем в каких условиях проживают у себя дома наши учащиеся. Сколько беременности было в прошлом году? А ведь девочек обучается в нашем училище меньше полусотни. Во всех этих беременностях обвиняют училище, — продолжал убеждать я секретаря первички.

— И откуда ты же знаешь, сколько у нас обучается девочек, и как устроена наша работа и сколько забеременело? Я тебя в первый раз вижу, а будто ты уже месяц проработал. — Настя пристально посмотрела на меня, в ее глазах отразилось озарение. — Так это ты со Стёпой позавчера ночью в общежитии воевал?

— Можно и так сказать, — усмехнулся я, снял очки и показал своё украшение под левым глазом.

— Ой божечки! — вырвалось у Насти, и она испуганно закрыла рот рукой.

Ну да, упоминать Бога комсомолке — что-то неправильное. Хотя я бы, честно говоря, сходил бы в церковь. Есть в моей судьбе то, что можно объяснить только божественным вмешательством.

— Вот тебе, Настена, еще один аргумент: одной из причин, почему родители не хотят отдавать своих детей в училище, что тут просто ужас что твориться. Насилие, пьют, драки… А мы все сделаем так, что и безопасно будет, интересно… К нам пойдут люди и профессиональная ориентация сработает и контингент учащихся наберем, — приводил я очередные доводы, тренируясь в споре перед посещением директора.

— Ну хорошо, поговорим об этом с Михаилом Семёновичем. Без директора всё равно поднимать вопрос я не стану. А что это за всеобщая внеурочная занятость учащихся? — спрашивала главная комсомолка училища.

— Настя, но кто должен проявлять инициативу? Разве не ты, как яркая представительница современной советской молодежи? Ну откуда столько сомнений? — сказал я, несколько играя словами.

Было очевидно, что девушка тяготится тем, что у неё мало что получается на комсомольском поприще. На столе, по углам, были разбросаны различные бумаги, бумажные папки, кучками валяющиеся. На самом деле многим людям не дано работать с бумагами. Так зачем же себя тогда мучить?

Скорее всего, девушку, за неимением других желающих, назначили главной комсомолкой в училище. Вряд ли эта суетливая должность пришлась бы впору, например, Жеке. Степана я также не вижу в роли главного комсомольца. Да он уже, наверное, вышел из этого возраста. Основной же контингент сотрудников в училище люди зрелого возраста, порой пенсионеры. На заводе зарплата у рабочих всяко больше, чем тут запятая в училище, да ещё и работа с трудными детьми, сюда неохотно идут кадры.