— А что, милок, разве же мы оставим тебя ночевать на улице? — улыбнулась женщина.

Валентина Петровна была чуть полноватой, рослой, возможно, выше меня, мощной женщиной. Вместе с тем, было ощущение, что она какая-то домашняя, словно заботливая мама. Ну и природную хитрость я смог в ней рассмотреть. Ведь не просто так она прикармливает главного хулигана общежития — это стратегический ход. Положили макаронов Василию, а он за это не даёт общаге разгуляться во время вахты Петровны и её напарницы.

Но, судя по внешности и еще не угасшему блеску в глазах, наверняка ещё лет пятнадцать назад Петровна могла крутить здесь хвостом перед мужиками. Её лицо до сих пор не потеряло истинной природной красоты, а необыкновенно пышные и длинные волосы, нынче на треть покрытые сединой, должны были мужиков сводить с ума. Но кольца на пальце я не увидел.

Я жадно поедал макароны, с удовольствием прожёвывая каждое волоконце тушёнки. Тот случай, когда на банке, если описывать состав, кроме как заглавными буквами «МЯСО», и писать толком нечего. В будущем такое качество консервов тоже можно встретить, но это сколько надо перебрать, читая всё под лупой! И не факт, что она будет российской. Может, белорусской. А теперь то время, когда хоть белорусская, хоть бы и латвийская — НАША. И это понимание мне душу греет и заставляет улыбаться.

Уже когда я пил ячменный напиток, тщетно стараясь уловить в нём приятный вкус или убедить себя, что он полезный, спустилась и вторая Валентина. Я бы назвал смену вахтеров — «дубль В».

— Валька, а кого это ты тут прикармливаешь? — деловито и строго спросила женщина.

— Так это тот рыж… — Петровна посмотрела на меня извиняющимися глазами. — Парень тот, что в первую смену дежурил и со Стёпкой пацанов разгонял.

— Ну, такого богатыря не грех и покормить, — сказала женщина, а потом обратилась к щуплого вида пареньку, которого чуть ли не за шкирку вытянула из лифта. — Что застыл, как статуя, у которой нету… совести у которой нету. Сказала же, что гостить можешь не более часа. Жених, итить ё мать!

— До свидания, милые дамы, сударь, — сказал нарушитель правил общежития.

Последнее было обращено ко мне, и даже с таким лихим поклоном, какой можно было бы увидеть лет двести тому назад. А парня не сломали, куражится.

— Иди уже, кавалер! — усмехнулась Петровна.

Гордо подняв подбородок, с видом несломленного борца за женские сердца и прелести, парень прошагал к выходу.

— Ох, прознает Лешка, что к его Ленке ухажёр хаживал… — сказала Валентина, отчество которой я еще не знал. — Всё же курвина ищет себе ленинградца.