Илья считал Чубайсова-младшего предателем и вором. Предателем, потому как были уже договоренности по работе с фарцой, и теперь Илья терял деньги. Но люди, которые курируют Илью, и не только его, теряли терпение, ждали объяснений, почему Толя вдруг оставил важные дела.

Илья не знал, но Чубайсов запорол работу по подготовке к началу работы так называемого «экономического кружка». Именно на Анатолия Чубайсова возлагались надежды, что он станет подговаривать разных студентов участвовать в собраниях и семинарах, изучать экономику капиталистических стран, готовить кадровый ленинградский резерв для будущих реформ. Ну а вор тут причём? Так уже получил Чубайсов некоторые деньги для оплаты своего труда по поиску нужных молодых людей. Деньги получил, даже отчитался, что работа начата — и исчез…

Илья Федорович не знал, но уже был готов план по реализации переустройства страны. Причем это делали те люди, которым нечего было опасаться за себя, они и есть карающая длань советского правосудия. Потому, до конца не владея информацией, Илья не понимал, почему его кураторы так вцепились в эту шубу, которую должен был достать Чубайсов. Не знал толком Илья и о списке, который готовил Тольчик. Вернее, догадывался, что там должны быть имена, но для чего они… Сам Илья проворачивает сделок по фарце в неделю на пару тысяч рублей. Деньги тратить некуда, а кураторы всё не хотят отступаться от Толи. Так что точно, шуба ни при чем.

Илья Федорович подошел к телефону и набрал номер телефона Дмитрия Николаевича Некрашевича, секретаря парткома инженерно-экономического института. Именно он, Некрашевич, и раздавал задания фарцовщику.

— Рад приветствовать, Дмитрий Николаевич, — очень вежливо, снова вернувшись в привычную шкуру, поздоровался со своим куратором Илья.

— А я не рад, Илья, очень не рад, — отвечали на другом конце провода. — Что по Чубайсову? Ты нашел списки?

— Нет, я вообще не понимаю, что происходит. Словно Анатолий стал другим или память потерял. Ведёт себя не так, — объяснялся Рощин.

— Ты не понимаешь, насколько все серьезно? Или прикидываешься, не пойму. Шуба где? — выкрикнул Некрашевич.

— Шуба? А, да, понял, Шуба, — Илья тушевался в разговоре с Некрашевичем.

На самом деле, шуба, как и джинсы, которые можно было за нее выручить — только способ передачи информации и денег. Да, такая сделка была, но в шубе должны были быть вшиты списки тех студентов, или выпускников, на которых некие силы делали ставку на будущее, которых нужно было совокупить к «списку Чубайсова». Ну а в джинсах, которые нужно было передать за шубу, были деньги. Немало денег, набитые карманы и еще в коробке.