Работу по молодежи, подготавливая ее к новым свершениям, которые люди на самом верху советской власти считали неизбежными, нельзя начинать без денег. Любое студенческое собрание будет функционировать, только если на встречах будет выпивка, еда, организован доступ к фарце и в целом к сытой жизни. Вот тогда вчерашние студенты и будут заниматься тем, чтобы обсуждать, что именно нужно сделать, чтобы Советский Союз прошел период переформирования. Не было исполнителей для будущих, неизбежных реформ, и позарез нужны были кадры.

— Найди списки! — выкрикнул Некрашевич. — Твое дело по валюте все еще живо, в любой момент может выстрелить. Не забыл?

Анатолий замкнул на себе подбор людей, и теперь Илье приходилось туго. Ему самому ещё не пришло в голову то, до чего давно додумался сам Чубайсов — организовав этот кружок, его просто выкинут за ненадобностью.

— Так вы же сами с ним общались сами… — недоуменно сказал Илья.

— Он не знает о моем участии в проекте, — уже спокойно отвечал Некрашевич. — Но да, ты прав. Вел себя в крайней степени глупо. И это ПТУ… Он хитрый, он что-то задумал. Не стоит недооценивать молодых.

Создать в ЛИЭИ кружок по типу декабристского «Союза Спасения» нельзя было без того, чтобы об этом не знал председатель партийного комитета такого большого ВУЗа. Ну и в курсе должно было быть, конечно, КГБ. И привлеченных ещё нужно отсеивать по их личным качествам либо по убеждениям. Не могут слабые или, наоборот, слишком принципиальные, воспитанные идеологически верно стать флагманами будущих реформ. Нужно же брать людей «на крючок», иметь на них влияние, продвигать их дальше, вести карьеру, помогать с диссертациями. И тогда благодарные и уже подготовленные реформаторы всё, всё сделают.

В Москве такой кружок, под кураторством Джермена Михайловича Гвишиани, зятя самого председателя правительства Косыгина, начинал свою работу, а вот в Ленинграде, похоже, нечто подобное появится не так скоро, как рассчитывали, если только одно наглое рыжее лицо не заставят работать дальше.

— Шубу! Списки! Быстро! — сказал Некрашевич и бросил трубку.

Илья потер взмокший лоб. Не так давно, еще года не прошло, его прихватили за фарцу и подкинули валюту. Прихватили, но нашлись добрые люди, которые поспособствовали закрытию дела. Вот только сейчас Илья должен был снабжать фарцой людей, которых ему укажут. Молодежь покупали за шмотки и красивую жизнь, и Илья должен был все это обеспечивать, быть решалой мелких и часто грязных дел.

Но не было смысла горевать. Теперь его никто не трогает, как и людей Ильи. Он фарцует, зарабатывает большие деньги, дает зарабатывать тем, кто на него работает. Ну а остальное не должно касаться фарцовщика, не так и часто с него требуют действий. Илья думал, что у него в подчинении тупые дуболомы, но, оказывается, что и он не столь умный, что теперь играет роль марионетки.