— А с чего вы взяли, что мы друзья? — удивился я.

— Ну, как же? Наши президенты Билл и Борис дружат, значит, и между простыми гражданами хорошие отношения.

— Нет, у нас уже новый президент. Не уверен, что он с вашим Биллом обниматься будет.

— Да? Это не важно. Ведь между нашими великими странами так много общего! Мы сильные, вы тоже. И мы, и вы — агрессивные захватчики. Только вы нахапали территорий раньше, а мы до сих пор в процессе. Мы — сверхдержава, вы были ею в прошлом. Поэтому мне интересно с вами познакомиться поближе. Не с латиносами же мне общаться? — он презрительно поглядел на весёлую компанию смуглых рыбаков за соседним столом, и опять повернулся ко мне. — Меня зовут Бернард, а вас?

— Петров. Сергей Петров.

— Петроф — красивое имя. Друзья зовут меня Берни, ты меня тоже так можешь называть. Скажи мне, Петроф, а вы, что, испанское золото ищете? — он вперился в меня пристальным взглядом.

— С чего ты взял? — я был ошарашен. Штирлиц как никогда был близок к провалу. Вроде, скрывали свои телодвижения, как могли, а здесь такое!

— Ну, как же? Ныряете постоянно, выходите в море как на работу уже второй месяц. Тем более наступили холода. Люди на отдыхе так себя не ведут, — и опять рентгеновский взгляд.

— Нет, Берни, ты ошибся. Мы обычные рыбаки, которые очень любят лобстеров. И насчёт русских ты ошибаешься. Мы не просто непохожи, мы абсолютные противоположности. Вы — потомки бандитов англичан, которые обращали в рабство своих соседей ирландцев и дарили индейцам заражённые оспой одеяла для освобождения жизненного пространства, а мы потомки пионеров-первопроходцев, которые ассимилировали малые народности, даря им защиту, образование и медицину. Вы — грабители и воры, Берни. Да, есть среди вас умные и порядочные люди, инженеры, которые делают классные мощные машины, учёные, которые передали нам секрет атомной бомбы, но у большинства из вас во главе прибыль, а у нас совесть. Мы поступаем по справедливости, а вы, как выгоднее, — меня несло. Выпитый алкоголь заставил резать красноносому американцу правду-матку в глаза. Умом я понимал, зря я тут бисер мечу, но захотелось выплеснуть на него накопившееся раздражение. Опять же, лучшая защита — нападение. А чего он здесь в душу лезет, пытаясь вынюхать?

— Кто там из ваших лидеров сказал: «У Америки нет постоянных друзей, есть только постоянные интересы?» Так что, не друг ты мне, Берни, и никогда не будешь. Пшёл вон, Пинкертон хренов!

Рожа американца налилась дурной кровью: — Сокровище на этом острове моё! И я теперь за тобой наблюдаю! Только мне здесь разрешены поиски клада! — проорал он мне в лицо, брызжа слюной, вскочил со стула и пулей вылетел из паба.