«Может, промолчать? Смириться с неизбежным, не превращать его жизнь в кошмар наяву, а просто провести с ним рядом оставшиеся дни? — мелькнула трусливая мыслишка. — Но ведь тогда я лишу мир пусть призрачного, но шанса на спасение. А есть ли он, этот шанс?»

В поисках решения я хваталась то за одну мысль, то за другую. И как лучше поступить, пока не знала.

Тем временем, неспешно подойдя к стойке, юноша взял микрофон, обвел взглядом многотысячную толпу, выкрикивающую приветствия. Однако на лице мировой знаменитости не появилось и тени улыбки.

Подняв руку, принц дождался тишины.

— Сегодня я получил из дома скорбную весть. Скончался мой отец, император Ичиро, — разлетелся по всем уголкам громадного зала его голос. Тут же раздались возгласы сожаления множества людей. Выдержав паузу, Дэйчи продолжил: — Я ношу титул наследного принца Японии и в связи со смертью действующего императора обязан вступить на престол. Потому моя концертная деятельность прекращается. Сегодняшнего выступления не будет.

Зрители огорченно зашумели, послышались разочарованные выкрики. Все же люди такие… люди. Они жаждут шоу невзирая ни на что.

Я с печалью смотрела на спокойное лицо кумира миллионов. Хотелось помочь любимому, подарить хоть чуточку душевного тепла, но вместо этого уже сегодня придется усугубить его страдания. За что нам это все? За что⁈

— Думаешь, просто стечение обстоятельств? — послышался напряженный голос Светы. — Император сам?..

— Уверена, — ответила глухо.

Меж тем Дэйчи вновь поднял руку, призывая к тишине. Едва неодобрительный гул в зрительном зале стих, произнес:

— В дань светлой памяти императора Ичиро я исполню для вас, дорогие и любимые зрители, последнюю песню. Отцу она нравилась.

После его слов освещение на сцене начало гаснуть. Вскоре все вокруг погрузилось во тьму. А через миг лучи синего света упали сверху, выхватывая из темноты стройную фигуру в белоснежном костюме. Негромко заиграла проникновенная музыка, и чистый, мягкий голос Дэйчи поплыл по залу. Завораживая и очаровывая, певец забирал в плен души и сердца, словно шептал каждому зрителю на ушко самые верные и нужные слова.

Сейчас для каждого в этом зале существовал только Дэйчи, его голос и те чувства, что он пробуждал и дарил не скупясь.

Казалось, юноша стоял на маленьком клочке суши в океане, а вокруг бушевала стихия. Мелодия то опускалась до невероятно низких нот, то с поразительной легкостью уносилась в заоблачную высь. Каждый звук песни пробуждал новые и новые грани глубоко запрятанных чувств.

Моя душа стонала и плакала. Я, как и все зрители, остро переживала одиночество, страх будущего, но вместе с тем Дэйчи дарил надежду и веру в то, что все непременно будет хорошо.