тут догоняет: что же я сделала?! Я оставила коляску с ребёнком, готовым, красивым ребёнком, в розовом комбинезоне, моим ребёнком! Оставила перед закрытой дверью. А если замок не откроется? Или не скоро откроется? А она проснётся. Что за помутнение! В каком бреду я это сделала? Как я оттуда ушла? Звоню, и няня: – Ты успела? Или всё-таки нет? – Ты открыла дверь? – Сразу открыла, конечно. Всё в порядке. У меня бывает так с замком. – Давай я тебе мастера вызову? Пусть починит. Чтобы так больше не было… Никогда! – Ну давай. До вечера. * * * – Мам, в общем, тема досталась «На кого я хочу быть похожей». Я написала, что на тебя. – Ты хочешь быть на меня похожей? Ну да, только не такой нервной.

Часть IV. Сентиментальное путешествие

Часть IV. Сентиментальное путешествие Storytelling Говорят, что нужно больше историй. Писать необходимо исключительно по storytelling, а «не вот это всё сомнительно образное и непонятное с первого раза, как у тебя…». В школе нас учили, что есть композиция, и она может быть разной. Но соглашусь, что какая-то там «композиция» звучит совсем не так sexy, как «правила storytelling». Попробую. Историю эту собеседник рассказал мне в ответ на вопрос о первом разе. А как без такого вопроса, если вечер и игристое?.. В Туле в девяностые годы прошлого века жили-были Лев, цитолог (ну то есть биолог), и его жена Сара, филолог. Жизнь в Туле становилась всё грустнее и безнадёжнее. Научные исследования протекали больше в виде теории на бумаге, а в настоящий электронный микроскоп можно было заглянуть только в Москве раз в месяц по специальному графику. Они стали искать выход и написали письмо своей очень дальней родственнице в Одессу, у которой, по слухам, были знакомства в Америке. Письмо было настоящим, написано от руки и отправлено в конверте. И ответ на него они получили настоящий. В это трудно поверить, как часто случается с правдой. Но во Флориде нашёлся чернокожий цитолог со своей лабораторией, которому нужен был ещё один сотрудник, и Лев как раз подходил ему. Переезд состоялся не без помощи еврейской общины. Когда Лев понял, что у него теперь есть собственный электронный микроскоп, а вещь эта для цитологии – всё равно что клавиатура для филолога, и ему не нужно больше записываться, чтобы заглянуть в него раз в месяц, а ещё есть целая лаборатория, то он испытал то, что в литературоведении называется катарсис, а в биологии – обморок от избытка чувств. Лев брал от жизни все ещё долгие дни, недели и месяцы, как будто ощущал, что и микроскоп, и лаборатория выданы ему временно и долго так хорошо быть не может. – Хм, но когда же про первый раз? – Так у Сары было много свободного времени. Виза у неё на тот момент была без разрешения на работу, а я был студентом, жил рядом… Вот это и конфликт, и развязка, и мораль по storytelling. И немая сцена, конечно. В бане Если интересоваться немецкой литературой, искусством, историей и жизнью в целом, нельзя не отдать должное сформированной банной культуре в Германии. Немцы знают в этом толк. В любом городе, название которого начинается с Bad, есть термальный комплекс с саунами, всевозможными гидромассажами и водопадами. Провести в таком комплексе несколько часов – истинное наслаждение. При этом есть один пикантный нюанс, который стоит