Один из подручных Грача, откусив здоровенный кусок шеи у бедняги из «Молота», отшвырнул того, как тряпичную куклу, и подскочил ко мне. Я как раз поднимался с пола, и вампир, похоже, намеревался повалить меня снова — походя, одним ударом. Но в ответ получил такой апперкот заряженным эдрой кулаком, что челюсть его клацнула на весь чердак, словно захлопнувшаяся крышка сундука. Его подбросило вверх, и второй джеб я ему впечатал уже по рёбрам, прямо в воздухе, отшвыривая далеко в сторону.

Едва успел разглядеть боковым зрением другого вампира, стремительно нырнувшего мне за спину. Крутанулся волчком, не дав ему запрыгнуть на меня сзади. Ударил по голени, потом сразу же, воспользовавшись секундным замешательством — прямо в клыкастое рыло. Несколько выбитых зубов вылетели разом, заскакали по дощатому полу, будто причудливые игральные кости.

Пинком сбросил третьего вампира, который, усевшись сверху, душил одного из лидеров ячейки — того, худого, в круглых очках. Самого очкарика ухватил за шиворот и рывком поднял на ноги. Возиться с ним, впрочем, было некогда — просто толкнул в сторону, подальше от драки.

Выстрелы, грянувшие в самом начале драки, довольно быстро сошли на нет. Один из людей Козыря в упор высадил барабан «нагана» в упыря, но тот от попаданий лишь дёргался, продолжая переть напролом, и одним движением свернул бедняге шею.

Сам Козырь оказался умнее — не стоял на месте и, стреляя на ходу, отступал к выходу, заодно уведя с собой несколько человек. Со второго этажа на шум уже подтянулось несколько громил в одинаковых полосатых жилетках — вышибалы ресторана.

Гулкое пространство чердака заполнилось звуками массовой драки. Вернее сказать, бойни, потому что обычные люди, даже вооружённые, мало что могли противопоставить разъярённым упырям. Мне удалось выдернуть из этой свалки ещё троих, но большая часть ячейки «Молота» полегла уже в первую минуту, а теперь упыри стремительно окружали Арамиса, Бэллу и меня. Объяснять, что я к этой сладкой парочке не имею отношения, было бессмысленно.

На меня навалился здоровенный упырь, в боевой форме отрастивший не только внушительные клыки и когти, но обросший шерстью не хуже медведя — башка казалась непропорционально большой из-за косматой гривы. Я вытянул и заострил свои силовые кастеты, как во время битвы с русалкой, и, предварительно задержав противника сгустком сжатой эдры в грудь, ударил по ногам. Коленный сустав вампира хрустнул, как подломившееся деревце, сам он взревел, разевая клыкастую пасть.

Я ударил в голову, но упырь отшатнулся, и кулак мой угодил в вертикальную деревянную балку за ним. Та в месте удара разломилась, брызнув в стороны щепками размером с лучину, и часть конструкции над нашими головами немного покосилась, лишившись опоры. Сверху, застилая глаза, посыпалась какая-то труха и пыль.