Тот рухнул на пузо, но мгновенно подобрался, развернулся, полоснув меня неожиданно длиннющими когтями. Я не успел прикрыться эдровым щитом, только инстинктивно поднял левую руку. Предплечье обожгло будто огнём — острые, как скальпели, когти оставили четыре глубоких параллельных пореза.

Яростно взревев, я саданул противника так, как ещё никогда не бил — разом влив в Укрепление чуть ли не половину запаса эдры. Вампир, уже успевший приподняться, распластался на полу, как раздавленная лягушка, а во все стороны от места удара взметнулась кольцеобразная волна щепок, шлака и прочего сора.

Запрыгнув на упыря сверху, я добил его выверенным ударом в голову и несколькими крупными «глотками» вытянул из него всю эдру, снова восполняя её запас. Переключился на Аспект Исцеления, затягивая раны от порезов на предплечье.

С дробью, засевшей в руках и груди, было сложнее — прежде чем закрыть раны, нужно было её удалить. И это было довольно болезненно. Я рычал, сцепив зубы, и чувствуя, как кусочки свинца сами собой выползают из ран, будто выдавливаемые изнутри. Зато потом залечить оставшиеся ранки не составило труда.

Весь это сеанс самоисцеления не занял и минуты, а тем временем вокруг продолжала кипеть бойня. Путилин с двумя какими-то незнакомыми мне подручными в штатском, забросав упырей гранатами с синь-камнем, теснили их в глубь чердака. Попутно вытащили поближе ко входу немногочисленных выживших из «Молота» — из тех раненых, что валялись на полу, притворяясь мёртвыми.

Но основное внимание Путилина, похоже, занимали Грач с Арамисом. Они уже расцепились и перед лицом общего врага забыли о драке. Арамис, похоже, вдохнул изрядную долю дыма с синь-камнем, и натужно кашлял, брызгая каплями крови изо рта. Кто-то из напарников Путилина к тому же всадил в него несколько пуль. Но сдаваться вампир не собирался — отпрыгивая и перекатываясь по полу, он стремился вырваться из губительного для него голубого тумана.

Грач, похоже, тоже пытался использовать свой Дар и превратиться в призрака, но синь-камень блокировал его способности. Со стороны это выглядело занятно — коротышка двигался рывками, и силуэт его будто бы мигал, то исчезая, то снова вываливаясь в реальность, да ещё и частями. Грач тоже кашлял, прикрывая рот рукавом, пригибался, прятался за балками и ящиками, пытаясь укрыться от пуль.

— Слева, слева заходи, Игнатов! Тимофей, молодого не упусти! — перезаряжая револьвер, командовал Путилин. Обеспокоенно оглянулся на меня. — Ты в порядке, Богдан?

— Уже да, — я вытряхнул из рукава целую пригоршню дроби. — Вовремя вы подоспели.